Сегодня была суббота, выходить нужно в дневную смену, а завтра – законный выходной. Чудесно.
Сьюки проснулась довольно рано, чувствовала себя бодрой и отдохнувшей и уже успела переделать кучу дел по дому.
События минувшей ночи, несмотря ни на что, не внесли сильного смятения в душу девушки, не привели ее снова на грань отчаяния или желания закричать в пустоту во все горло: «Как мне все надоело! Пусть мне, наконец, дадут просто спокойно жить!»
«У меня несбыточные желания или я хочу чего-то не правильного?» - задавалась вопросом Сьюки, вытирая кухонный стол.
«Как долго можно жить, ожидая, когда же начнется настоящая жизнь?» - всплывало в мозгу, когда она подметала террасу.
«Где-то тут было то, что мне нужно. Ау! Где ты!» - восклицало ее сознание, когда она относила мешок с мусором к баку.
Эрик ушел, задав вопрос, ответ на который он не получил. Не то, чтобы Сьюки не захотела отвечать, скорее, он сам не пожелал услышать, что она ответит. После заданного с нескрываемой яростью и презрением вопроса, он сверкнул на нее глазами, будто выпустил ледяные стрелы, и ушел, не закрыв за собой дверь. Сьюки осталась стоять посреди кухни, где проходил их разговор, ноги ее словно сковало, а сердце заныло. Самой девушке тогда показалось, что она сейчас захнычет, словно обиженный, потерявшийся ребенок, которого некому пожалеть и указать верный путь. Да и был ли он, этот верный путь? Возможно, его вовсе не существует, а есть лишь то самое «чжень», что ударяет нас внезапно, будто молния, привнося в затуманенный разум некое озарение, и побуждает делать шаг вперед. Все равно куда, только бы не топтаться на месте, ожидая перемен. Перемены не приходят сами, это мы двигаемся к ним навстречу.
И Сьюки решила попробовать двигаться вперед. Правда, сама еще не знала, как это будет делать. А спросить было не у кого.
- Так, - размышляла она, - что я имею на сегодняшний день? Я молодая и здоровая женщина. У меня есть работа, дом, друзья, брат. Есть даже недавно обретенный прадед. Я не испытываю нужды в финансах. Я научилась не опасаться того, что еще не произошло и выпутываться из сложных ситуаций, в которые уже попала. Пока, по крайней мере, мне это удавалось. Уже хорошо.- Пока ей все нравилось.
- У меня нет семьи – мужа и детей. И я не уверена, что такое возможно. И когда я об этом начинаю думать, впадаю почти в отчаяние. Это плохо. Очень плохо. Я влюбилась в Эрика, и не могу понять, на чем построена эта любовь. Если «на крови» - нет, так не годится. На крови ничего путного не построишь! Если на страсти – тоже не радует. Страсть нередко перерастает в ненависть или совершенно опустошает. Тогда, что же это?!
Сьюки ощутила поднимающуюся в ней волну негодования и ярости. И тут же поняла, что помимо своих эмоций, к ней «подключились» еще чьи-то. Эрика? Несомненно! Но он сейчас должен спать, неужели и в своем глубоком «вампирском» сне он продолжает чувствовать гнев? Возможно, размышления, терзающие ее сомнения, передались Эрику даже сейчас, и он откликнулся на них, посылая «волны» своего гнева.
Сьюки передернула плечами, зажмурилась, отметая непрошенные эмоции, и продолжила свое «самокопание»:
- Я избавилась от телепатии, и меня это изменило. Или я стала ощущать начало каких-то перемен. Вампиры не чуют больше «примесь» фэйрийской крови во мне, но на их отношение ко мне это, вроде бы, не повлияло. Вот это не может не радовать. Не может, но не радует, - вздохнула Сьюки. – Был еще обмен кровью. С Биллом, так и вовсе несколько дней назад. Да, не разберусь я, наверное, в этом никогда!
Сьюки откинула со лба прядь волос и уселась на ступеньку крыльца, ведущего к передней двери дома.
Взгляд ее, острота которого несколько увеличилась по известной причине, привлекла картина. В кронах вековых деревьев, окружавших дом, разыгралась целая драма. Маленькая птичка, держа в клюве пучок прутиков, пыталась укрыться от настигавшей ее птицы побольше. Возможно, то была какая-то хищная птица и она догоняла свою жертву. Маленькая птичка, не бросая ноши, приготовленной для постройки или починки гнезда, упрямо рвалась вперед. Но она заметно выбилась из сил, летела неровно, то и дело ныряя вниз, и с усилием снова выравнивая свой полет. Наконец, она почти настигнутая надоедливым преследователем, бросила свои драгоценные прутики и резво взмыв вверх, исчезла в листве деревьев, окружавшего дом леса. Сьюки во все глаза смотрела на эту сцену, промелькнувшую перед ней в считанные секунды. Она едва уняла заколотившееся в груди сердце, когда с облегчением увидела, как заботливая птаха, пожертвовала своей ценной ношей, чтобы спасти свою жизнь. А возможно и жизнь своих птенцов, которые могли погибнуть от голода, не вернись она к ним.
Сьюки резво вскочила на ноги и, подгоняемая внезапным порывом, в два прыжка очутилась в доме. Она сделала несколько звонков с телефона на кухне. Потеряв драгоценное время оставшееся до отправления на работу, в пустых уверениях Джейсону, что с ней все в порядке, и ей просто нужно кое о чем с ним поговорить. Брат долго и с пристрастием допрашивал ее, «куда еще она умудрилась вляпаться». Ну, надо же, уж кто бы говорил! «Вляпываться» - это уж точно талант ее братца в большей степени, нежели ее. Звонок Таре, звонок Амелии. После долгого колебания оставила сообщение на автоответчике для Пэм. Лично для нее, не для Эрика. Хотя, конечно же, Пэм ему все передаст. Но, это собственно и требовалось.
Быстро в душ, причесалась, оделась – и вот уже она едет по знакомой дороге в бар. Даже чуть раньше, чем нужно, а значит, будет время переговорить с Сэмом.
В конце своей смены, разнося последние заказы, Сьюки, покусывая губы, то и дело бросала быстрые взгляды на своего шефа. У Сэма все валилось из рук после их разговора, затянувшегося дольше планируемого и к которому они «порционно» не раз возвращались в течение всего дня. Сьюки почти плакала, видя, что совершенно выбила своего шефа и надежного верного друга из равновесия. Но с кем ей еще посоветоваться, как не с Сэмом!
- Прости, прости, прости,- как заклинание твердила она, автоматически ставя на столы тарелки и бокалы с заказанной едой и напитками, и, наблюдая, как Сэм, разбивает очередной стакан, в отчаянии бросает полотенце на стойку и уходит к себе. Хлопает дверь его кабинета и что-то с грохотом падает в подсобном помещении.
Птичка бросила один прутик. Лететь стало легче? Пока что нет.
Половина шестого вечера. Сьюки уже дома. Она стремительней вихря принимает душ, надевает любимые джинсы, футболку, хватает сумку и телефон и прыгает в машину, словно за ней кто-то гонится. Дорога ее лежит в Шривпорт. Там в одном из кафе она встречается сначала с Тарой, а потом, чуть позже, с Джейсоном. Сьюки специально настояла на встрече с ними на нейтральной территории, чтобы лишить их обоих возможности слишком бурно выражать свои чувства и затянуть разговор, когда она поведает им свои новости. Надежды ее оправдались лишь частично. Тара, выслушав про «отключившуюся» телепатию поначалу впала в ступор. Последующие новости вынудили ее, бросая раздраженные взгляды на окружающих людей, то говорить вполголоса, то срываться на громкие восклицания, привлекая ненужное внимание. Потом были охи и ахи, попытки вразумить, и, наконец, смиренное: «Решать тебе».
Джейсон публики не особо постеснялся, но и он, в конце концов, смирился и предоставил право принимать окончательное решение своей сестре. Сьюки была благодарна брату за то, что не был равнодушным, и в итоге подтвердил ей, что поддержит любое ее решение. Известие о том, что сестренка стала почти «нормальной» заставило его замолкнуть. Видно было, что в голове Джейсона идет какая-то непривычная для него работа – он обдумывал услышанное, разглядывая сестру, будто ища в ней внешние проявления изменений. Наконец, Джейсон, не совсем все же определившись со своим отношением к новостям, просто сдался.
Еще два прутика сброшены. Стало чуть легче.
Разговор с Найлом Сьюки отложила на «потом». Когда настанет черед этого «потом» - она еще не определилась.
Из кафе Сьюки отправилась к Амелии, живущей последнее время в Шривпорте. Девушки долго болтали, обмениваясь соображениями. И Сьюки осталась у подруги до утра.
Все это время Сьюки знала, что кое-кто пребывает в состоянии почти первобытной ярости, но так просто он эту ярость на волю не выпустит. Ему нужен удобный момент и никаких помех в виде посторонних людей. Значит, к Амелии он вряд ли явится, даже если узнает местонахождение Сьюки. К тому же Пэм наверняка передала, что Сьюки предупредила о своем отсутствии дома сегодня вечером, а возможно, и ночью. Но предупредила она не Эрика, а его верную помощницу. Это почти официально и он будет оскорблен. Не взирая даже на это, Сьюки сочла свой шаг вполне оправданным. Между ними целая пропасть недоговоренностей, разного рода сложностей и опасных поворотов. И ничего из этого Эрик пока не попытался ни прояснить, не сгладить, всегда оставляя за собой право знать больше и выбирать первым. А ей так хотелось, чтобы они могли доверять друг другу.
Сьюки уехала от Амелии сразу после завтрака, получив ее благословение и обещание поддержать в принятом решении.
Вернувшись домой, Сьюки позвонила Найлу и изложила ему суть вопроса по телефону, стараясь придать голосу как можно больше обыденности. Найл предложил, было, увидеться и обсудить все при встрече, но девушка была не в состоянии вынести еще одну беседу, обсуждая одно и тоже. Хватит с нее этих «официальных» встреч! Ей не хотелось, чтобы прадед почувствовал ее смятение, неуверенность и рвущийся наружу порыв попросить о помощи. Неизвестно, удалось ли ей это, но Найл отнесся к новостям очень благожелательно и выразил уверенность, что если она примет предложение японцев, то ему будет спокойнее. Так как она будет задействована в чем-то вполне официальном и подконтрольном, а значит, ей не будет угрожать внезапная опасность. Что ж, возможно, дедушка Найл был прав, хотя сама Сьюки о подобной стороне дела пока не задумалась. Да и окончательного решения она еще не приняла.
Изрядно утомленная бесконечными разговорами, Сьюки вернулась домой, переоделась и решила сходить в салон. Может быть, стрижка и окрашивание волос немного отвлечет ее от навязчивых мыслей.
В салоне, сидя в кресле, пока мастер колдовала над ее головой, Сьюки почти задремала, и ей и правда основательно полегчало.
По дороге домой, Сьюки заскочила в магазин, и помимо продуктов и необходимых в хозяйстве мелочей, прикупила себе пару приятных пустячков. Покупая красивое нежно-лиловое белье, она невольно подумала: «К чему бы я это?»
Домой она вернулась с чувством удовлетворения, будто решила какие-то крайне важные дела, не дававшие ей покоя. Наверное, так же она себя чувствовала, если бы у нее, наконец, появилась медицинская страховка, без которой девушка пока что, каким-то образом, обходилась.
Наскоро перекусив, Сьюки с наслаждением устроилась на диване в гостиной с книжкой в руках. Прочитав пару страниц, девушка начала «клевать носом», голова отяжелела и она сама не заметила, как уснула.
Разбудил ее телефонный звонок. Мобильник приглушенно трезвонил, забытый в сумке. Сьюки, зевая, сползла с дивана, попутно поглядела на часы – почти четыре часа и на улице еще совсем светло. Это хорошо. Ей бы не хотелось сейчас, именно в эту минуту, разговаривать с Эриком или с Биллом. А в это время вряд ли звонок будет от кого-то из них. Питая такую надежду, Сьюки ответила на звонок:
- Да? – голос еще с легкой хрипотцой ото сна, но вполне бодрый.
- Мисс Стакхаус? - Совершенно незнакомый мужской голос.
- Да? – повторилась Сьюки, теперь уже с легким недоумением в голосе.
- Меня зовут Майкл. Я «дневной» представитель мистера Нортмана. У меня есть поручение, которое я должен выполнить до 18 часов сегодняшнего вечера. Оно касается Вас, но я не могу до вас дозвониться вот уже несколько часов. Вы можете уделить мне четверть часа своего времени прямо сейчас? Это крайне важно.
- Крайне важно для кого, простите? – уточнила Сьюки.
- Для мистера Нортмана, прежде всего. – Удивленно ответствовал неизвестный Майкл. И добавил, голосом, в котором прозвучала недвусмысленная озабоченность, - и для меня, конечно. За невыполненное поручение я могу пострадать. Простите. Это, конечно, не в коей мере не должно Вас касаться, мисс! – тут же поправился Майкл.
Сьюки закатила глаза, вздохнула – снова ее припирают к стенке, вынуждая принять что-то.
- Что за поручение, Майкл? – почти терпеливо спросила девушка.
- Мне необходимо вам кое-что передать. Лично. Из рук в руки. Таковы условия мистера Нортмана. Я могу к вам заглянуть? Прямо сейчас.
- Ну, что ж, Майкл. Думаю, и у вас, и у меня особого выбора нет. Заходите.
Сьюки нажала кнопку отбоя на телефоне, и в тоже мгновение звонок раздался в дверь. Девушка подпрыгнула на месте от неожиданности.
- Вы, что, все это время были поблизости? – воскликнула она, открывая переднюю дверь.
На пороге стоял высокий широкоплечий мужчина лет тридцати. Рыжеватые волосы зачесаны назад, в мочке правого уха небольшая серьга. Ладони рук красноватые, широкие, жилистые, очень мощные и в них он держал огромный букет самых невероятных по красоте экзотических цветов. Вся мощная фигура Майкла говорила о том, что ему скорее подошел бы кожаный наряд байкера, а не отлично пошитый и прекрасно сидящий на нем классический костюм с шелковым галстуком. Сьюки с опаской смотрела на огромные руки Майкла, контрастировавшие с белоснежными манжетами рубашки, выступавшие из рукавов пиджака на положенное расстояние. Вот это фактурный тип! Сьюки робко посторонилась, пропуская гиганта в дом, успев на мгновение задуматься: «А откуда я знаю, что он точно от Эрика? Вот дура?!» Но, откровенно говоря, было уже поздно сетовать на свою глупость. Сердце Сьюки заколотилось, мысли помчались галопом. Майкл окинул холл быстрым взглядом и слегка поклонившись, протянул девушке конверт.
- Прочтите, мисс. И прошу Вас, не пугайтесь, я не сделаю вам ничего дурного. Я действительно всего лишь выполняю поручение мистера Эрика. – Произнес он это, увидев изменившееся выражение лица девушки, готовой запаниковать.
Сьюки осторожно отступила на шаг, но конверт взяла. Она вопросительно посмотрела на посыльного:
- Это все?
- Еще цветы, - он протянул ей букет. И улыбнувшись виноватой улыбкой, добавил, - И мне велено дождаться вашего устного ответа на записку.
- И какой должен быть ответ? Чтобы вам не оторвали за него голову? – ехидно спросила Сьюки, которой откровенно не нравилось все происходящее.
Майкл моргнул и как-то очень осторожно ответил:
- Ответ просто должен быть. Вы должны его мне сказать, а я его должен передать мистеру Нортману.
«Дорогая Сьюки», начала она читать записку, «Прошу тебя сообщить могу ли я сегодня вечером зайти к тебе около 20 часов. Мне просто крайне необходимо с тобой поговорить. В прошлый раз нам это не удалось. С любовью. Эрик».
Почерк, действительно, Эрика. Записка вежливая и не требует «развернутого» ответа. Вполне можно обойтись кратким «Да». Или «Нет».
- Передайте мистеру Нортману мой ответ на словах: «Да. Он может сегодня зайти». Это все, мистер Майкл? – Сьюки сверкнула глазами на гиганта.
Тот в ответ лишь лучезарно улыбнулся, отвесил вежливый поклон и удалился восвояси.
Сьюки стремительно захлопнула за ним дверь, закрыла все замки и задвижки и привалилась к двери спиной, переводя дух.

окончание следует...

Как только зашло солнце, Сьюки позвонила Биллу:
- Билл, я готова дать ответ. – Сказала она, едва услышав его голос в трубке.
Билл отозвался осторожно, будто боялся ее спугнуть:
- Да, Сьюки, я слушаю тебя.
- Тебя устроит ответ в устной форме или нужно в письменной? – сама не зная зачем, выпалила она. И тут же ущипнула себя за руку – Билл-то здесь не при чем, к чему еще с ним ерничать!
Секундное замешательство Билла и вежливый вопрос:
- Прости, что?
- Да это я так, волнуюсь, наверное, очень, не обращай внимания. - Сьюки набрала воздуху и сказала – Я думаю, что готова принять предложение. Я подумала, тщательно подумала. Поговорила со всеми, чье мнение было мне важно. И я решила попробовать. Никто ведь не заставляет меня оставаться там навеки, так что, почему бы и нет. Может и правда, я смогу принести вполне реальную пользу и даже войду в историю.
- Сьюки, я… Сьюки, - Билл был не просто удивлен. Голос его выражал целый арсенал эмоций – от недоверия, до безграничного восторга.
Сьюки почувствовала его ликование и ответила искренним смехом, в котором прозвучало еще и облегчение:
- Я договорилась с Сэмом и Джейсоном, что они будут присматривать за домом. А Амелия обещала наложить на него заклятие от воров и еще какое-то, чтобы в нем не накапливалась пыль и грязь. Найл считает, что мое решение верное и мне необходимо попробовать что-то еще. Тара в восторге оттого, что я увижу Японию…- быстро говорила Сьюки, стараясь унять потоком слов свое волнение.
- Ну, а что думаешь ты сама? – прервал ее Билл. Голос его был нежен и спокоен.
Сьюки на секунду запнулась и ответила очень серьезно:
- Я думаю, что поступаю правильно. Я уже все «прутики» свои побросала. Полечу дальше. Налегке.
- Сьюки? - с недоумением и тревогой осторожно окликнул ее Билл, - Я тебя не понимаю, но думаю, это что-то образное.
- Да, Билл, так и есть. Образное. Не думай, что у меня не все в порядке с головой. А даже если это и так, то совсем чуть-чуть. Очень уж решительный шаг я делаю, пойми.
- Я знаю это, милая. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы ты не чувствовала себя там несчастной и одинокой. И ничего не прошу у тебя. Помни об этом. Я просто буду рядом.
- Я знаю это, Билл. Я верю тебе и поэтому решилась ехать.
Они проговорили еще четверть часа. Билл объяснил ей, каким образом будет осуществлен их отъезд, приблизительные сроки и условия. Официальные бумаги и инструкции Сьюки должна будет получить через пару дней. Далее, все формальности будут улажены быстро и без проблем. Теперь все это предприятие не казалось таким уж сложным и пугающим, как поначалу подумала девушка. Она отчетливо поняла, что уже переступила ту черту, за пределами которой, верным будет только одно - движение вперед. И Сьюки стало спокойнее и легче.
- Я, кажется, поняла, как нужно справляться с «побочными эффектами», - сказала Сьюки вслух, откладывая телефонную трубку, - Их, эти «эффекты» просто нужно принять как часть самой себя, как часть своей жизни и тех перемен, что в ней происходят, и еще будут происходить. Потому, что эти самые «побочные эффекты» и есть те самые «чжень», «озарения» и «возбуждения», которые вынуждают нас принимать важные решения и идти вперед.
Давно ей не было так хорошо, давно она не ощущала себя настолько сильной и живой. Она готова была сделать решительный шаг. И знала теперь, что за всем этим непременно будут обстоятельства, которые прояснят, наконец, кто же они с Эриком друг другу?
Сьюки была уверена, что обязательно это поймет. И Эрик тоже. И если для этого им нужно расстаться – она это сделает. И заставит его принять ее решение.

- Как же вовремя я купила себе это белье! - Одобрительно глядя на себя в зеркало, воскликнула Сьюки.
Нежно-лиловые кружева прекрасно оттеняли ее слегка загорелую кожу. Девушка надела легкое струящееся платье оттенка чуть темнее белья, распустила тщательно вымытые волосы и расчесала их до блеска и гладкости шелка. Немного туши, слегка тронула блеском губы. Девушка не стала использовать никаких духов – сегодня она хотела быть максимально естественной, чтобы посторонний запах не перебил того легкого аромата солнца на ее коже, который так любил ощущать Эрик.
Стук в дверь раздался ровно в восемь часов вечера. Сьюки словно легконогая «нимфа» с развивающимися за спиной волосами подбежала к двери и распахнула ее, впуская в дом Эрика.
Глаза Эрика видели только ее, он неотрывно, завороженно смотрел на девушку, и Сьюки уловила все оттенки его эмоций. Он был…взволнован, покорен, немного растерян и польщен. Он сразу оценил, что ТАКОЙ сегодня Сьюки была для него.
В руках Эрика был небольшой сверток. Сьюки подошла к нему совсем близко и прильнула к его стройному, могучему телу, сливаясь с ним. Сквозь тонкую ткань платья она ощущала его как частицу себя, а непобедимый викинг вдруг вздрогнул, словно от удара током и судорожно обнял девушку, прижав к себе еще крепче. Сверток выпал из его руки, он едва сдерживался от переполнившего его желания.
- Я люблю…люблю тебя… - шептали его губы. Он зарылся лицом в ее волосы, пахнущие ветром, травой и цветами. – Люблю тебя…моя Сьюки. Только моя.
Сьюки подняла лицо к Эрику, глядя на него широко открытыми глазами, слушая звук его голоса, произносящего эти слова, которые она так хотела услышать. Эрик наклонился к ней, нашел ее губы. Поцелуй его был сейчас особенным, неповторимым. Усмирив инстинкты, присущие вампирам в момент острого возбуждения или наслаждения, Эрик сдержал клыки, и поцелуи его были сейчас невероятно нежными, чувственными. Сьюки унеслась куда-то в море ощущений, лишь почувствовав сквозь поток наслаждения, как руки Эрика приподнимают ее платье и касаются ее бедер, нежной кожи живота, опускаются чуть ниже. Девушка застонала, обхватывая голову Эрика руками и отвечая на его поцелуи. Она оплела согнутой в колене ногой его бедро и прижалась к низу его живота, почувствовав его возбуждение. Эрик зарычал и простонал одновременно, подхватил девушку под бедра и, прижав к себе, словно драгоценную ношу прохрипел:
- Нет, не так, любимая. Ни на пороге, ни на полу, нет. Сегодня не так.
Сьюки улыбнулась, поцеловала его глаза, уголки губ и, учащенно дыша, едва смогла проговорить, срывающимся голосом:
- Как хочешь, любовь моя…
Услышав это, Эрик бережно поставил ее на ноги и медленно, не размыкая объятий, опустился перед девушкой на колени.
- Прошу тебя, Сьюки сделай кое-что для меня. – Проговорил он.
- Что ты хочешь? Скажи мне, - касаясь его волос, отозвалась Сьюки.
- Сначала прими от меня вот это, прошу.
Эрик поднял сверток, выпавший из его рук, и преподнес его девушке. Сьюки взяла сверток, неловко разорвала оберточную бумагу и открыла находившуюся под ней синюю бархатную коробочку. В коробочке было кольцо, украшенное множеством синих и белых камней. Сьюки не очень хорошо разбиралась в драгоценностях, но прекрасно понимала, что держит в руках весьма ценную вещь.
Эрик смотрел на выражение ее лица, взгляд его был внимателен и напряжен. Он быстро и ловко извлек кольцо из коробочки и через мгновение уже надевал кольцо на палец Сьюки. Девушка не успела ничего возразить или спросить. Теперь кольцо красовалось там, где положено быть кольцу обручальному. Руки ее задрожали, она недоуменно посмотрела на Эрика:
- Эрик, но… Что это? Зачем?
Увидев, что Сьюки расстроилась, Эрик быстро поднялся с колен, ласково взял ее за плечи, легонько встряхнул и тихо сказал:
- Ну, что ты, милая, нет причин так это воспринимать. Поверь, это просто подарок от меня. Больше ничего. Это не путы и не оковы. В результате одной, непривычной для тебя церемонии, мы уже связаны почти брачными узами, и я знаю, что тебе это в тягость. А это кольцо просто более понятный в твоем мире жест признательности, любви. И, конечно, знак моего предложения – быть моей.
Сьюки прикрыла на миг глаза, переваривая услышанное и как-то устало произнесла:
- Это называется помолвка.
- Да. Помолвка. – Согласился Эрик и поцеловал ее руку. – И что бы там ни было, как бы это не называлось, прими его, пожалуйста, пусть оно просто будет у тебя. И носи его.
Сьюки уже поняла, что Эрик снова каким-то образом уже в курсе того, какое решение она приняла. Он знал, что она готова уехать и хотел, чтобы что-то значительное, символичное напоминало ей о нем.
- Ты уже знаешь, да? – опуская голову, спросила Сьюки.
- Осведомленность – моя сильная черта, - ответил Эрик. Лицо его было серьезно.
- О чем же ты хотел со мной поговорить? Ты просил об этом там, в записке.
- Об этом. – Он указал на кольцо. – И об этом, - тише сказал он, целуя ее в плечо. – И об этом…- прошептал он, спуская с плеч тонкую ткань платья вместе с лямками бюстгальтера.
Из горла девушки вырвался полу вздох полу всхлип, ноги подогнулись, и Эрик молниеносно подхватил ее на руки.
Это была самая прекрасная и долгая ночь в ее жизни. Без сомнений.

Устроившись в маленьком, крайне удобном салоне самолета, выполнявшего специальный рейс Новый Орлеан – Токио, Сьюки огляделась вокруг. Кроме нее в салоне сидела еще пара людей, мужчина и женщина, ей незнакомых. Они лишь обменялись вежливыми улыбками, по какому-то молчаливому обоюдному согласию. В соседнем салоне, оборудованном для перевозки «дорожных» гробов вампиров, в одном из серебристых футуристических «саркофагов» находился сейчас Билл. Рейс был дневной, поэтому это был единственный способ путешествия для Билла.
Сьюки вспомнила последние недели перед отъездом. Они встречались с Эриком почти каждую ночь, и это походило на сказку, внезапно сбывшуюся. Сьюки рассказала ему о своей «отключившейся» телепатии. Эрик сначала задумался, а потом, с облегчением в голосе, ответил:
- Я безмерно рад этому, Сьюки.
Она немного растерянно посмотрела на него и спросила:
- Рад за меня, надеюсь?
- Не надейся, дорогая, - усмехнулся вампир, показав клыки, - Я рад за себя.
Видя искреннее недоумение девушки, он любезно продолжил:
- Ты избавила меня от необходимости впредь доказывать, что, призывая тебя, я зову лишь тебя саму. А вовсе не телепатку, способную читать чужие секреты, которые можно использовать в своих интересах. Ведь ты именно так думала о наших отношениях долгое время, не так ли?
- Думала. – Согласилась Сьюки.
Он задумался на мгновение и добавил, глядя куда-то в пространство:
- К тому же теперь никто не посмеет тревожить тебя и манипулировать мной из-за этого. Что пропало – пропало для всех и навсегда.
В голосе его при этом мелькнуло нечто, заставившее Сьюки слегка содрогнуться. Была в нем какая-то жесткость, уверенность и…угроза. И что-то еще, что девушке не понравилось, но она прогнала эту мысль от себя и забыла о ней.
Сьюки едва почувствовала взлет самолета. Как только они набрали необходимую высоту, в салон вошла стюардесса и предложила напитки. Сьюки попросила сначала просто воды. А потом, почувствовав легкую дрожь волнения от предстоящих перемен и впечатлений, робко спросила:
- А можно что-нибудь алкогольное, не очень крепкое. Может быть какой-нибудь коктейль? Что-то мне немного не по себе, - она поежилась и передернула плечами, испытывая неловкость от своего волнения.
Стюардесса улыбнулась, вежливо, понимающе и ободряюще, и ответила:
- Понимаю, мисс. Не волнуйтесь, все будет прекрасно! А коктейль я вам сейчас принесу. Вот увидите, вам станет легче. – Она удалилась.
Сьюки медленно тянула принесенный ей коктейль, как всегда выбросив из бокала соломинку. Приятное тепло разлилось сначала в животе, а потом ей и, правда, стало полегче. Волнение улеглось и девушка, вернув почти пустой бокал стюардессе, поудобней устроилась в кресле, откинув его спинку.
Взгляд ее скользнул по руке, на пальце которой было надето кольцо, подаренное Эриком. Его Сьюки не снимала последние две недели, и, улыбнувшись своим мыслям, девушка задремала.
Впереди была совершенно новая, неведомая и такая притягательная именно своей неизвестностью, жизнь.

Сьюки с трудом разлепила глаза. Во рту пересохло, голова была тяжелой и, что особенно странно, абсолютно свободной от всех мыслей и воспоминаний.
Девушка повернула голову и обнаружила, что лежит на огромной кровати, покрытой темно-вишневым покрывалом, на прикроватном столике горит неяркий изящный ночник. Светящиеся цифры электронных часов показывали 23.40. Девушка медленно обвела комнату глазами, старательно пытаясь понять, где она и вспомнить, как сюда попала.
Она, несомненно, находилась в номере отеля. Справа была приоткрыта дверь, ведущая в ванную, из нее пробивалась полоска света.
Сьюки села на кровати и помотав головой, хрипло позвала:
- Билл? Ты в ванной? Как я здесь очутилась?
- Ничего не помню, - пробормотала Сьюки, сползая с кровати и направляясь в ванную. – Меня что, как бревно сюда привезли? Я не помню ни посадку, ни прибытие сюда. Не мог же один коктейль меня так вырубить. Или мог? – Рассуждала девушка, входя в ванную.
- Билл, что?.. – она умолкла на полуслове. Ванна была пуста.
Сьюки недоуменно огляделась и вернулась в комнату.
Огромный, роскошно обставленный номер был разделен широкой, как бы условной аркой, на две зоны – спальню и гостиную.
В гостиной стояли специальные подставки для дорожных гробов, в которых путешествовали вампиры.
Гроб Билла стоял сейчас там и был закрыт. По идее, Билл уже должен был покинуть свое «убежище». Сьюки подошла к гробу, непослушными пальцами кое-как справилась с замками и подняла тяжелую крышку. Черная, обитая шелковистой тканью, внутренность гроба была пуста. Вернее Билла в нем не было, но на изголовье лежал листок бумаги. Сьюки взяла его в руки, поднесла поближе к глазам в неярком свете и прочла:
-«Любимая, неужели ты и правда поверила, что я позволю тебе уехать куда-то с Комптоном?!»
Смысл написанного не сразу дошел до сознания Сьюки. Она как-то судорожно всхлипнула, листок выпал из дрожащих рук. Девушка подбежала к двери, подергала ручку. Закрыто. Она забарабанила кулаками в дверь, что-то крича. Никто не отозвался. Не справляясь с захлестнувшим ее отчаянием, Сьюки медленно опустилась перед дверью на колени, уткнувшись лбом в холодную деревянную поверхность.