Добавлено (27.12.2009, 14:46)
---------------------------------------------

Сквозь шум в ушах, сквозь захлестнувшее ее желание, сквозь наполнявшее тело и разум счастье вдруг начала все громче биться, пульсируя в голове, мысль: «Мы здесь и сейчас…мы здесь и сейчас…А может ли быть у этого «завтра»?»
Сьюки словно раздвоилась. Тело ее все без остатка, до последней клеточки отдалось ласкам Эрика, ставшего вдруг более требовательным, настойчивым, неистовым. Разум же тревожно пытался достучаться до сердца и эмоций, посылая отчаянные сигналы.
Две эти стороны одной Сьюки объединяло в этот миг лишь одно – желание быть с ним. Но одна прекрасно понимала, что такое возможно лишь «здесь и сейчас», вторая же упрямо сопротивлялась этой истине, пытаясь избежать взгляда в будущее.
Девушке отчаянно не хватало дыхания, она поняла, что из глаз ее вот-вот хлынут подступившие слишком близко слезы. Все еще слыша свои сомнения, чувствуя горечь от необходимости делать в конце концов выбор, Сьюки утонула в бурных ласках Эрика, заглушая боль и давая себе право на «здесь и сейчас».
Ночь только началась. В гостиной было совсем темно, лишь слабый свет из кухни проникал в комнату. Сьюки и Эрик лежали на застеленным ковром полу гостиной возле камина, в котором никто не разводил огня. Обнаженные тела их в лунном свете, проникающем в окно, отливали неземным, серебристым сиянием. Казалось и Сьюки, живая теплая женщина и Эрик, вампир-викинг, были высечены из единого куска фантастического, гладкого, сияющего материала.
Всплывая в реальность из глубин испытанного только что наслаждения, Сьюки медленно повернула голову и посмотрела на лежащего на спине с закрытыми глазами Эрика. Она, конечно, знала, что он не спит, но ей представилось, что это возможно и девушка стала разглядывать его, нежно убрав с его бледного лба пряди светлых волос. От ее легкого прикосновения губы Эрика тронула улыбка. Не открывая глаз, он взял ее руку и поцеловал ладонь. Сьюки обняла его обеими руками, крепко обхватывая сильное тело, словно укрывая от чего-то.
Она не понимала до конца, способна ли на самом деле причинить ему боль или же Эрика невозможно ранить словом или поступком. Он слишком давно наблюдает за этим миром, чтобы оставаться очень уязвимым для каких-то эмоций и переживаний. Наверное, в его долгом существовании было все и ничто уже неспособно вызвать у него сильное удивление или причинить боль, с которой он бы не мог быстро справиться. Его закалило совершенное им самим. Да и та боль, что причиняли ему, не могла не сделать его сильней.
Сьюки почти решила, что будет делать дальше. Нет, неправильно. Не решила. Она это точно ЗНАЛА. Знала с самого начала, как только поняла, что Эрик ей дорог.
Пытаясь справиться со своими чувствами, такими сейчас нежеланными, такими лишними в этот миг, девушка закусила губу. Чтобы Эрик случайно не увидел ее наполненных слезами глаз, спрятала свое лицо, уткнувшись ему в грудь.
- Жаль, ночь не может длиться вечно, - проговорил Эрик.
Сьюки слышала, как голос рождается в его груди, где не звучало более ни шелеста дыхание, ни биения сердца. Она слышала его слова, ощущала его тело, прохладу и гладкость кожи. Его запах. Ей всегда было удивительно (и удивление это было крайне приятным), что Эрик, не будучи технически живым, имел такой неизменно приятный, чувственный. вполне «живой», крайне притягательный для нее аромат.
- Ничто не может длиться вечно. – В ответ сказала Сьюки, приглушенным голосом.
Эрик приподнял голову, посмотрев на нее. Однако, не увидев выражения скрытого от него лица, слегка нахмурился:
- Если ты говоришь это, сожалея о том же, о чем и я, то все нормально. Но мне кажется, слова твои вызваны каким-то иными соображениями.
Эрик взял голову девушку руками и повернул ее лицо к себе. Увидев ее слезы, предательски текущие по щекам, он стал медленно подниматься, не выпуская головы Сьюки и не сводя с нее глаз.
- Я первый раз вижу твои слезы после нашей близости, Сьюки, - сказал он. – И чем бы они не были вызваны, мне это не нравится. – заключил он.
Девушка молчала. Она кляла себя, что своими слезами могла испортить это время, проведенное с ним. Она всхлипнула. Эрик поцеловал ее глаза, губами собирая текущие безудержно слезы. Он устроился поудобней, усадил девушку себе на колени, прижал ее голову к своей груди и, тихонько покачивая ее, словно баюкая, сказал вполголоса:
- Чтобы ты не надумала, все будет верно, любимая. Не сомневайся в себе.- он помолчал. - И не сомневайся во мне.
Сьюки притихла, прильнула к нему, боясь оторваться от его сильного, большого, такого надежного тела. Она ничего не хотела говорить, сейчас ее по-настоящему пугало только одно – неизбежное наступление утра. Тогда он уйдет. Останутся лишь вопросы и сомнения. Как всегда. Пока они рядом – они будто бы вместе. После расставания место их близости нахально и вероломно занимает простая истина – невозможно быть вместе тем, кто живет в разных мирах. Один живет, другой лишь существует. Один движется к неизбежному финалу, другой лишь продолжает идти дальше.
«Я – свет, ты - тень…»
- прозвучало в голове Сьюки.
Время шло, но до рассвета было еще долго. Сьюки обняла Эрика за шею, ее губы оказались у самых его губ. Она медленно поцеловала его долгим, нежным поцелуем, в который вложила все свои чувства. Эрик почувствовал это, недаром их связывали кровные узы. Он издал нетерпеливый звук, не прерывая поцелуя, стал опускаться на пол. Сьюки оказалась над ним. Она оторвалась от его губ, посмотрела на Эрика, в глазах которого было столько неподдельного счастья, нетерпения, восторга.
- Здесь и сейчас…- прошептала она.

Долгая ночь укрывала их тьмой и тишиной. Сьюки была наполнена и слегка утомлена испытанными только что эмоциями, телесными ощущениями, уносившими ее за пределы реальности.
Она лениво поднялась, потянулась, чувствуя, что в результате часов, проведенных на полу, тело начинает ломить.
- Куда ты? – лениво поинтересовался Эрик, наблюдая за ней. Похоже, он не испытывал никаких неудобств.
- Приму ванну. – отозвалась Сьюки, - Спина заболела.
- Я не откажусь от ванны тоже, - заявил Эрик, быстро вскакивая на ноги.
Они улеглись в ванную с почти горячей водой. Спиной Сьюки чувствовала, что в воде тело Эрика наполняется почти настоящим живым теплом. Должно быть под воздействием тепла воды его кровь разогревается до температуры, приближенной к человеческой. Хотя это были лишь ее домыслы.
- Скажи мне, ты не забыл, как чувствовал все, еще будучи человеком? – вдруг спросила Сьюки.
- Чувствовал – что? Возбуждение, страсть? Что ты имеешь в виду? – отозвался Эрик.
- И это тоже, - кивнула Сьюки. Она взяла его руку, переплела свои пальцы с его пальцами, прижала сплетенные руки к своей груди. – Но я имею в виду вообще все. Гнев, обиду, радость, удовлетворение. Понимаешь, все. Все эмоции. – пояснила она.
- Мне кажется, все было так же – почти сразу ответил Эрик, - Те же эмоции, те же ощущения. Разницы я не вижу. Или уже не помню. За сотни лет ко многому привыкаешь, - усмехнулся он, - Чувствовать тоже можно привыкнуть. Эту маленькую человеческую слабость вампиры стараются обуздать, но все же остаются подвержены ей. Весь спектр эмоций – наследство смертного существования, от которого невозможно избавиться. Можно лишь стараться ограничить себя, отдав предпочтение каким-то особенно «приглянувшимся». У вампира это чаще всего жестокость, гнев, ярость, похоть, жажда. Все предельно ярко, объемно, неудержимо. Как вспышки молний. – говорил Эрик.
«Чжень», - вспомнила Сьюки. Вспышка молнии, возбуждение, перемены, которые требуют продвижения вперед.
Внезапно сердце Сьюки забилось с такой силой и быстротой, в глазах помутилось, что девушка охнула, перепугавшись не на шутку. Эрик услышал и почувствовал это. Он быстро подхватил Сьюки подмышки и, выпрыгивая из ванной сам, вытащил и ее.
- Тебе плохо? – снова подхватывая ее на руки, тревожно спросил он.
- Нет… Не знаю… – едва ворочая языком, проговорила Сьюки. – Со мной что-то происходит. Я не совсем понимаю.
Эрик быстро понес девушку в ее спальню. Уложив на кровать, он накрыл ее одеялом. Сьюки дрожала так, что зубы стучали. Эрик сначала был удивлен, затем его удивление сменилось тревогой, граничащей с паникой.
- Я позову доктора Людвиг, - сказал Эрик, бросаясь в гостиную в поисках своего мобильника.
- Нет! – крикнула Сьюки, останавливая его. – От этих побочных эффектов никакой доктор не избавит. – с чувством произнесла она.
Эрик резко замедлил свое движение, остановился, обернулся к девушке:
- Ты начинаешь пугать меня, милая, - проговорил он.- Я теперь уверен, что с тобой и впрямь не все в полном порядке.
Он на секунду исчез в гостиной и вернулся уже в джинсах. Он присел на край кровати, глядя на девушку. Лицо его застыло.
- Я боюсь, Эрик, - проговорила Сьюки. Она полусидела на кровати, подтянув одеяло до самого подбородка.
- Чего ты боишься? – переспросил вампир.
- Боюсь того, что все изменится. Что это неизбежно. Что должна примириться с этим и принять это.
- Все меняется постоянно. Этого не надо бояться. Так устроен мир. «Всегда делай то, что боишься делать»- процитировал Эрик. Сьюки удивленно вскинула брови. Эрик – философ! Почти забавно.
- Иногда из привычного мира исчезают слишком дорогие и важные для нас вещи. Как быть тогда? – глядя в глаза Эрику, спросила Сьюки.
- Принимай и эти перемены, как должное. Не противься этому. Это неверно. – голос Эрика звучал тихо, но очень уверенно. – Место исчезнувших вещей займут другие, не менее важные для нас и не менее, быть может, дорогие.
Сьюки успокоилась так же внезапно, как и ощутила этот приступ паники. Слезы высохли, сердце угомонило свой неистовый стук.
Сьюки почти поверила – дальше будет так, как она решит.
- Скажи, а ты помнишь все, что было с тобой? – спросила Сьюки.
Эрик молчал секунду, выражение его лица не изменилось. Наконец, он ответил:
- Я помню очень многое. Почти все, да. Но кое-что предпочел забыть. То, что мешало двигаться дальше.
- А меня? Меня ты забудешь? – спросила девушка.- Если я буду мешать тебе двигаться дальще. - тише добавила она.
- Забуду. – Тут же ответил Эрик. Похоже, он готов был услышать этот вопрос и готов был дать на него ответ. - Это как раз сделать проще и быстрее всего.
Сьюки ошеломленно посмотрела на него. Сейчас в ее глазах был истинный ужас, удивление и боль от услышанного. Она не нашлась, что сказать. Лишь подтянула колени к груди, обхватила их руками, сжавшись в комочек, и замерла.
Бесстрастным голосом Эрик произнес:
- Для этого, любимая, мне нужно всего лишь умереть.
Произнесено это было так просто, безлико, словно бы мимоходом.
Он снова исчез в гостиной. Заглянул через мгновение, полностью одетый и самым обыденным, равнодушным голосом сказал:
- Мне пора. Отдохни, Сьюки и перестань терзать себя мыслями. Я загляну вечером.
Она не смогла разлепить губы, чтобы что-то сказать в ответ. Эрик и не ждал от нее никаких слов. Он быстро исчез.
Сьюки словно сковало. Ей было невыносимо тоскливо, горько. Она как оглушенная, не отрывая глаз от одной точки, медленно легла на бок, закрыла глаза, абсолютно уверенная, что уснуть не сможет, и… мгновенно отключилась.
За окном, в тени деревьев мелькнула фигура и быстро исчезла.
Билл, сжимая кулаки, отправился к себе.

продолжение следует...

Никогда не следует слишком пренебрегать мнением, отличным от Вашего.
А. Граф.

А эмоции Эрика лично для меня - это прежде всего его чувства к Сьюки. Из внешних эмоций, публичных, так сказать, он чаще проявляет что-то такое агрессивное, жесткое. А внутренние, приватные эмоции - нам не могут быть достоверно известны. С его-то многовековой закалкой в сокрытии истинных мотивов поведения и поступков. Любая проявленная эмоция - это брешь, которая делает уязвимым. Эрику этого не надо совсем. Пусть лучше Сьюки терзается вопросами, наблюдая его спокойствие: "А ему что же - все равно? Он что , только одного от меня хочет?" В общем вот так вот примитивно говоря.
Хотя, я не отрицаю, что такой Эрик, что у меня получился - это продукт моей нынешней профессии. Я, выслушивая людские проблемы, постоянно вынуждена скрывать свои даже самые сильные эмоции Вот и Эрика наградила таким "стойким нордическим нравом".

Никогда не следует слишком пренебрегать мнением, отличным от Вашего.
А. Граф.