Сьюки сидела на самом краешке шезлонга в маленьком внутреннем дворике, оформленном в традиционном японском стиле. Светло-серая стена из бетона, поверхность которого была сплошь покрыта иероглифами, окружала садик с трех сторон непроницаемым бастионом, высотой не менее пяти метров. Четвертой стеной этого «колодца» была стена здания с массивными дверями, изготовленными из затемненного толстого стекла, не пропускающего свет. Из подобного стекла изготавливали окна и двери в отелях, где останавливались вампиры. Если посмотреть вверх, то можно было увидеть всего лишь «лоскут» небосвода, ограниченный периметром стены, да уходящую ввысь этажей на двадцать громаду здания.
Тишина, царящая во внутреннем дворике, гармонично сочеталась с окружающей картиной. Минимум предметов, максимум гармонии в их сочетании – серые и бежевые тона камней, небольшой можжевельник, изящные лиственницы с нежными, тонкими листьями-иголочками. Основным украшением этого «сада» являлся не очень высокий японский клен, потрясающий своей прекрасной резной листвой, окрашенной сейчас в нереальные багряно-кровавые тона. Небольшой фонтан, стилизованный под каменистый водопадик, довершал картину.
Девушка сидела, не отрывая глаз от дрожания ошеломляюще ярких листьев клена, смотрела на изгиб ствола, но мысли ее были далеко.
Сьюки проходила сейчас сквозь нечто совершенно немыслимое, нереальное – душа ее была выжженной пустыней, на поверхности которой вдруг стали появляться первые всходы. И всходами этими были черные колючие стрелы ненависти и пылающие цветы гнева и рухнувших надежд. Девушка потеряла счет времени, находясь в своем «заключении». Она подозревала, что прошло не менее двух-трех недель с того момента, как она очнулась в номере неизвестного отеля и обнаружила послание от Эрика.
В тот миг ей показалось, что случилось землетрясение или извержение вулкана, и потоком горячей лавы затопило ее сознание и душу. Она помнит, что упала на колени перед дверью, за которой осталась ее прежняя жизнь, и тьма накрыла ее. Очнулась она позже, обнаружив себя вновь лежащей на кровати, одетой в длинную ночную рубашку из дорогого невесомого белого шелка. Рубашка эта показалась Сьюки саваном. Она, как могла быстро, встала с кровати, прошла на непослушных ногах в ванную и с омерзением сорвала с себя тонкую ткань. Потянув рубашку руками, она пыталась разорвать ее. Но ткань не поддавалась, оказавшись на удивление прочной. Тогда девушка с рычанием, перемешавшимся с рыданиями, зубами вцепилась в край рубашки и, надкусив, рванула, что было сил. Ткань с треском разъехалась по шву. Одержав эту сомнительную победу, Сьюки затолкала мерзкую одежку в корзину для грязного белья и с полчаса стояла под душем, с одержимостью пытаясь смыть даже воспоминание от прикосновения шелка к коже.
Пока вода лилась на нее, Сьюки осознала, что таким образом пытается смыть и прикосновения Эрика.
Выйдя из душа, Сьюки просушила волосы феном, совершенно не заботясь о том, что только спутала их, превратив в копну, имевшую нереально-взъерошенный вид. Глядя на свое бледное лицо с красными от слез глазами, окруженными темно-синими кругами и бескровные дрожащие губы, она облокотилась на край раковины, приблизилась к зеркалу и сказала своему отражению:
- Как тебе побочные эффекты, а? Не слишком ли они непереносимы? – девушка проглотила рвущиеся рыдания. - Да они просто несовместимы с жизнью! – закричала она.
Сьюки отпрянула от зеркала, накинула бордовый халат с черным иероглифом, висящий в ванной, поплелась в комнату.
Она проверила свои вещи, стоящие на полу возле кровати. Дорожная сумка, чемодан и ее дамская сумочка. Естественно, в вещах не было ничего «колюще-режущего» - маникюрный набор исчез, как и серебряные украшения, что она взяла с собой. И, конечно, мобильный телефон. Пропали еще кое-какие мелочи и предметы одежды.
Она совершенно не представляла где она, сколько здесь уже находится, и как долго еще будет здесь находиться. А самое главное – что случилось с Биллом?
И лишь один вопрос, нашел свой ответ. Кто это с ней сделал?
- Я даже ненавидеть тебя не хочу, Эрик, – произнесла Сьюки громко, задыхаясь от невероятного бессилия. Она свернулась в дрожащий комочек на кровати.- Я хочу тебя убить, – выдохнула она в полумрак комнаты и закрыла глаза.
Она забылась тяжелым сном, и ей приснилось, что Эрик, опутанный толстыми серебряными цепями, лежит на каменном столе, а лучи солнца подбираются к нему. Сьюки торжествовала во сне, когда синее, искрящееся пламя охватило вампира, зашедшегося в неистовом вопле.

Эта мысль накрепко засела в голове Сьюки. Она ею «кормилась», она засыпала и просыпалась с ней, она вынашивала эту мысль, рисуя в голове самые невероятные картины своей мести.

На следующий день пребывания в «темнице» к Сьюки зашла женщина европейской внешности (скорее всего, женщина была человеком, не вампиром), которая принесла ей поднос с едой и набор одноразовых пилочек для ногтей из прессованной бумаги с «алмазным» напылением. Все столовые приборы были пластиковые. Сьюки с отвращением посмотрела на эти предметы и спросила:
- Он что, боится, что я пущу ему кровь вилкой или успею перепилить ему горло десертным ножом? О, могучий и бесстрашный викинг! – почти выплюнула девушка с презрением и ненавистью.
Женщина лишь покосилась на нее и спокойно ответила:
- Это для ВАШЕЙ безопасности, мисс.
Она удалилась. Когда, женщина закрывала за собой дверь, Сьюки заметила, что у нее в руке был зажат электрошокер. Девушка застыла пораженная и с размаху опустилась на низкий пуфик рядом с кроватью, переваривая увиденное. То есть у нее всегда есть шанс получить вместе с бумажными пилочками и хороший бодрящий разряд электричества! Чудесно! Вот она истинная сила любви Эрика!
Тело Сьюки заныло, будто стало бунтовать, вспоминая его ласки и прикосновения. Если бы она могла, то содрала бы с себя кожу, лишь бы очиститься от невыносимых воспоминаний.
Потянулись часы, дни, похожие один на другой. Сьюки утратила им счет. Эрик не появлялся, никак не давал ей знать, что собственно ему нужно от нее. Сьюки совершенно справедливо решила, что он просто выжидает время, давая ей возможность, пусть не смириться, так хоть немного привыкнуть к ее положению.
Через несколько дней в ее импровизированной «тюрьме» появилось знакомое лицо. Майкл, дневной посыльный Эрика, приносивший ей когда-то в «прошлой жизни» букет и записку. Рыжеволосый гигант не был «вооружен» электрошокером, но представить себе, как можно вообще причинить ему вред, чтобы попытаться сбежать, Сьюки не смогла. Идея врезать ему пониже живота или ткнуть в глаза картонной пилочкой для ногтей нужной убедительностью не обладала. Девушка лишь смотрела на него, появившегося в дверном проеме и, заслонившего своей мощной фигурой весь проход.
- Добрый вечер, мисс Сьюки, - осклабившись, произнес он очень вежливо.
- Майкл, верный бультерьер, - с презрением откликнулась Сьюки. – Так сейчас и правда вечер, а то я уже думала, что эти часы показывают неверное время.
Электронные часы в номере показывали 20.30.
- Не сомневайтесь, мисс, это очень точные часы, - для пущей убедительности закивал головой Майкл. – Я уполномочен передать вам, что если вы не будете возражать, то завтра вы сможете выйти отсюда и провести некоторое время на свежем воздухе.
- Какая необыкновенная и долгожданная забота обо мне! – воскликнула Сьюки, вложив в голос всю злобную иронию, на которую только была способна. – А выгуливать меня будете вы? На поводке или в смирительной рубашке?
Она поднялась с диванчика перед телевизором, на котором сидела и подошла к Майклу поближе.
- А он, ваш босс, вообще-то собирается, наконец, поговорить со мной? Или он наблюдает за мной, как Большой Брат? Дохлый извращенец! – крикнула она, адресуя свой вопль сводам высокого потолка комнаты, надеясь, что Эрик ее услышит.
Майкл невозмутимо выслушал девушку и ответил:
- Мой босс считает, что вы еще не совсем готовы для беседы. Вам следует набраться терпения.
- Чего набраться? Терпения?! Он хочет, чтобы я набралась терпения?! Для чего, Майкл! – воскликнула она, - Подумай своей тупой рыжей башкой, зачем мне терпение! Я сижу взаперти несколько дней, ничего не могу понять. Почему это происходит со мной?! Что он хочет? Почему ни разу не пришел сам? Боится? И я хочу знать, что он сделал с Биллом?
Майкл с жалостью смотрел на девушку и молчал:
- Ты можешь мне сказать, где Билл? – кричала Сьюки.
- На этот вопрос я не уполномочен отвечать, - сухо отрезал рыжий гигант. В голосе его послышалась жесткость.
Сьюки едва сдержалась, чтобы не вкатить ему оплеуху. Ее осенило:
- И потом, разве не очевидно, что меня ищут?
- Кто? – как-то очень уж вежливо и с интересом спросил Майкл.
- Как это кто? Брат, друзья!
Майкл скрестил свои огромные жилистые руки перед собой и сочувственно произнес:
- Вас никто не ищет, мисс Сьюки. Все думают, что вы погибли. И заинтересованные лица получили неоспоримые тому доказательства. Простите.
Сьюки остолбенела, затем отшатнулась от Майкла и, хватая ртом воздух, едва вымолвила:
- П-погибла?.. Боже…Но как?...
- Сгорели при крушении самолета. – С готовностью ответил Майкл. И с сочувствием добавил, – От вас мало, что осталось, но фрагменты, представленные для доказательства вашей гибели, были вполне убедительными, чтобы все поверили.
- К-какие же это «фрагменты»? – с ужасом, сковавшим ее, проговорила Сьюки.
Майкл мечтательно возвел глаза к потолку и пояснил:
- Ну, знаете, на месте крушения самолета, да еще и сгоревшего, обычно мало что можно найти. Но спасателям «посчастливилось» отыскать м-м-м…части тел, в том числе руку, очень сильно обгоревшую, женскую. А на пальце осталось довольно заметное украшение. Кольцо с бриллиантами и сапфирами. Ваше кольцо, мисс!
Майкл просто сиял от счастья, говоря ей это. Сьюки, уже ничего не слыша, медленно отошла к окну из непроницаемого стекла и, глядя в его темную поверхность как в черное зеркало, вспомнила:
- «И что бы там ни было, как бы это не называлось, прими его, пожалуйста, пусть оно просто будет у тебя. И носи его», - так сказал Эрик, надевая ей на палец это проклятое кольцо.
Он подарил его лишь для того, чтобы все привыкли видеть это броское украшение у нее на руке. Дальше оно исправно сослужило своему истинному предназначению – стало одним из доказательств ее «гибели».
Но тут ее осенило:
- А как же экспертиза? Экспертиза останков должна же проводиться, на ДНК или что-то там еще? – воскликнула Сьюки.- Останки ведь были не мои. Это же легко проверить!
- Останки были не ваши. И экспертиза проводилась. – Закивал огромной головой Майкл, - Но вот только все подтвердилось. Совпадение ДНК останков с ДНК вашего родного брата. Они признаны родственными.
- Но как это возможно! Подкупили экспертов, да?
- Что вы, мисс! Так ведь легко навлечь на свою голову неприятности. Просто небольшой и незаметный подлог. Вместо обгоревших тканей были исследованы вполне настоящие образцы. Ваши образцы. Волосы с расчески, слюна со стакана, из которого вы пили в самолете. Эксперт, проводивший анализ образцов, наш человек. Он честно сравнил ваши образцы с образцами вашего брата. А заключение составил по всем правилам, указав в нем, в качестве исходных материалов для проверки чужие обгоревшие останки.
Что-то дернуло Сьюки за язык, и она вдруг сказала:
- Одно несомненно радует меня во всем этом.
- Да? И что же это, мисс Стакхаус? – оживленно поинтересовался Майкл
- То, что мой братец - действительно мой братец. Все остальное сплошная фальшивка.
Она помолчала и спросила Майкла:
- А вы не слишком много тут мне поведали, Майкл? Не боитесь, что я теперь осведомлена о ваших маленьких секретах?
- Ничуть не боюсь, мисс, - ответствовал Майкл. – Лично моего участия в этом самый минимум. Да и кто может эти «маленькие секреты» рассказать еще кому-то. Вы?
- Ну, конечно, я – устало ответила девушка.
- Сомневаюсь, мисс. Для этого нужно как минимум отсюда выйти.

Никогда не следует слишком пренебрегать мнением, отличным от Вашего.
А. Граф.

Каждый день девушке надевали на глаза непроницаемую повязку и выводили в тот самый японский дворик на прогулку. Обычно это делал Майкл, но иногда за ней приходила неулыбчивая «женщина с электрошокером». Впрочем, больше этот предмет открыто в руках у женщины Сьюки не замечала, но подозревала, что где-то он у нее все же припрятан.
Пару раз во время прогулки принимался идти дождь, но Сьюки просила не уводить ее и ей любезно шли навстречу, раскидывая над шезлонгом тент из плотно соединенных, непроницаемых для влаги, бамбуковых пластинок.
Девушка уже не плакала. Она вообще перестала что-либо отчетливо чувствовать. Внутри нее была пустота, и сейчас она уже сотню раз пожалела о том, что утратила дар телепатии. Как бы он ей сейчас мог пригодиться! И кто ее дернул за язык откровенничать с Эриком, признаваясь ему в этом! Ведь теперь он точно знал, что она абсолютно «слепа и глуха», не слыша чужих мыслей и не имея возможности ни с кем «мысленно» связываться.
Сьюки по-прежнему не имела представления, где она находится и что происходит за стенами ее «темницы». Телевизор в ее комнате был, но транслировали по нему лишь разнообразные кабельные каналы – кино, музыка, спорт, путешествия, мультфильмы. Ни новостей, ни иных упоминаний о происходящем в мире – ничего не проникало в ее замкнутый мир.
Сьюки догадывалась, что времени со дня ее похищения прошло уже довольно много. Но до сих пор Эрик так и не появился и ничего не пытался ей передать. И девушка уверилась, что она ему просто больше не нужна. Он не смог простить ей решения уехать с Биллом, но и сам больше ничего от нее не хотел. Убивать ее он, правда, не стал – просто похитил, запер и забыл. А весь мир считает ее мертвой. Если бы была жива Клодин, у Сьюки имелась бы слабая надежда быть спасенной, или хотя бы «услышанной». Но ее «ангел-хранитель» мертва, а вместе с ней погасла последняя надежда на связь с внешним миром.
Был еще дедушка Найл. Но с ним у Сьюки не существовало ментальной связи, они общались вполне обычным способом – созванивались по телефону и встречались для личных бесед. Теперь эти способы общения для Сьюки невозможны.
Каждый день девушка совершала свой путь до этого японского садика, ставшего, похоже, единственным доступным для нее кусочком всего огромного мира.
Ее выводили из дверей номера уже с повязкой на глазах. Она не ощущала ничьего присутствия, кроме присутствия своего провожатого. Затем короткий путь по коридору в полной тишине, поездка в лифте наверх. После этого – переход в другой лифт и долгий спуск вниз, в садик. Там ждал ее шезлонг, негромкое журчание воды в водопадике и трепещущий багряной листвой, похожей на окровавленные ладони, клен. Вот и весь ее мир – впору сойти с ума, разглядывая расписанные иероглифами бетонные стены. Ее волю пытались сломить, держа в полной изоляции и неизвестности. Но одно удерживало девушку от полного отчаяния – она надеялась узнать судьбу Билла. Почему-то она была уверена, что скоро ей это станет известно.
И Сьюки запаслась остатками терпения.

Сквозь запертую дверь кабинета была слышна музыка, заглушавшая то, что происходило внутри.
Голос девушки дрожал так, что временами казалось, будто она пытается говорить, прыгая по ухабам и кочкам. Она заикалась, прерывала и без того бессвязную речь рыданиями, размазывая слезы и сопли по бледному лицу. Когда она замолкала, переводя дух, зубы ее начинали отбивать чечетку.
Пэм так утомила эта истеричка и ее «спектакль», что она прикрыла глаза, чтобы не видеть заплаканное лицо и отключила слух, чтобы не слышать этих всхлипов, завываний и взвизгиваний.
- Я пра-а-авда больше ничего не зна-а-а-ю…, - завопила опять девчонка, - мне ничего больше не говори-и-и-ли-и-и…я только передала конверт вампиру.
Снова икания, слезы. Пэм закатила глаза, и уже едва сдерживалась, чтобы не заставить замолчать эту истеричку, вцепившись в ее тонкую шейку. Остановила ее лишь тоненькая серебряная цепочка на этой самой шейке. И, кажется, шеф еще с ней не закончил. Но что он надеялся еще услышать в этом потоке слез, икоты и всхлипов?
Эрик был невозмутим. Он не прерывал причитаний девушки, терпеливо дожидался, когда она хоть немного успокоится и снова спрашивал:
- Ты знаешь, что было в том конверте?
- Не-ет…не зна-а-а-ю… Конверт был запечатан, я просто его передала ему и все. Все! – взвизгнула она опять и подпрыгнула на стуле, сжимая кулачки.
- Ты уверена, что не знаешь женщину, которая дала тебе этот конверт? – не повышая голоса, спокойно спрашивал Эрик.
- Да, нет же! Не знаю я ее! Я всего лишь подрабатываю курьером, мне плевать, кто, кому и что там передает! Да и что может передавать клиентам авиаагентство, билеты, наверное, – девушка с ненавистью, смешанной со страхом смотрела на Эрика. – Мне заплатили и назвали адрес, я и отвезла конверт в старый дом в Бон Темпс, что у кладбища.
- Как выглядела женщина?
- Средних лет, в костюме, короткие темные волосы, - пожав плечами, немного тише ответила девушка. Она вытерла нос рукой и добавила, - Я приехала в агентство по звонку, женщина встретила меня прямо у входа, сказала, что дело срочное. Сунула мне в руки конверт, назвала адрес, дала деньги и все.
- Адрес был где-то записан?
- Нет, я его запомнила. Я отлично запоминаю адреса. Дом у кладбища в Бон Темпс. – Повторила снова девушка.
Эрик медленно прикрыл глаза и спокойно сказал:
- Пэм, займись ею.
Пэм брезгливо сморщилась, не спеша, словно по воздуху, подплыла к девушке. Та уставилась на вампиршу с любопытством и ужасом, а Пэм, взяв ее повыше локтя, рывком подняла девушку со стула. Та оказалась лицом к лицу с Пэм, и, оцепенев, расширившимися глазами заглянула в бездонные глаза вампирши.
Через полчаса девушку отвезли к тому же захолустному кинотеатру, возле которого ее нашла Пэм. Девушка ничего не помнила, а проведенный в обществе вампиров час с небольшим навсегда выпал из ее жизни.
Эрик не почувствовал удовлетворения - информация, что он получил почти ничего не прояснила.
Понятно было лишь то, что конверт с дорожными документами – билетами, страховкой и прочим был подменен и Билл со Сьюки отправились в неизвестном самолете в неизвестном направлении.
Эрик узнал, что приблизительно в одно время из аэропорта Нового-Орлеана отправились пять «спецрейсов» - три международных и два местные. Один самолет улетал в Германию, один в Мексику и один в Японию. Два самолета летели в Даллас и Нью-Йорк. И хотя Сьюки Стакхаус и Билл Комптон прошли регистрацию именно на Токийский рейс, оказаться они могли на любом из этих самолетов. Эрик был в этом уверен. В чем бы его не уверяли все службы, спасатели и представители японской корпорации, организовавшие приглашение Билла и Сьюки и их перелет. Возможным казалось и то, что Сьюки улетела одним рейсом, а гроб Комптона погрузили в тот самолет, что потом разбился на территории Японии. Ведь на месте крушения нашли три исковерканных дорожных гроба. Все были пусты. Что являлось вполне закономерным – от вампира, попавшего в огонь не остается ничего.
Когда Эрику вернули кольцо, подаренное им Сьюки, он потребовал показать ему ее «останки». Никто не противился этому и его требование выполнили. Опознавать там было совершенно нечего. Но то, что он увидел не принадлежало Сьюки. В этом он был уверен. Совершенно уверен.
Ночью после «похорон» он пришел на кладбище к свежей могиле, на которой было имя той, которую он любил. Он привык владеть всем, что было ему необходимо, всем, чего он мог желать. Но эта смертная женщина все время ускользала от него. Он занимался с ней любовью, они проводили вместе время, они были близки, но так и не стали друг другу чем-то большим. Теми, кем должны были стать.
Он совершил роковую ошибку, отпустив ее так далеко одну. Да, был еще Комптон, но и он исчез, слепо поверив происходящему. Справедливости ради нужно сказать, что все приглашения на работу в Японию были совершенно подлинными.
Эрик связался с головным офисом корпорации в Токио и там все подтвердили, выразив сожаления и соболезнования. А также вполне по-японски сдержанную досаду по «утрате ценных кадров».
Кто же так ловко и ужасно вмешался в нормальный ход событий? Кто все обставил таким ужасным образом? Кто смог организовать поддельный рейс и погубить самолет с пассажирами ради того, чтобы все поверили в гибель Сьюки и Билла?
Пока ничего из этого Эрику было неизвестно.
В окружении Эрика почти ничего не изменилось. Почти. Исчез лишь один из его недавно принятых на работу в качестве дневных посыльных. Майкл, так звали огромного, излучавшего мощь и бесстрашие перед вампирами, парня, которого Эрик принял на временную работу по рекомендации Виктора Мэддена. Майкл выполнял для Эрика незначительные поручения, делал это с предельной точностью и быстро. Именно ему Эрик, после некоторых колебаний, поручил передать Сьюки букет и записку. Всегда предельно осторожному шерифу не очень хотелось давать это поручение именно Майклу, но он оказался единственным свободным дневным представителем в тот день.
Мог ли быть Виктор Мэдден, представитель короля, замешанным в этом? И мог ли он быть в этом замешан без ведома самого короля вампиров Фелипе де Кастро, давно обративший свое пристальное внимание на Сьюки?
Неужели, не имея возможности законным образом разрушить узы, связывавшие Эрика и Сьюки в результате обряда, король пошел на столь хитроумный и громоздкий по выполнению план, похитив девушку? И где она сейчас находилась – на территории Америки или же была вывезена за ее пределы?
Сколько вопросов – и пока ни одного ответа.
Но как бы там ни было – Эрика не остановит даже то, что он вынужден будет противостоять самому королю.

Никогда не следует слишком пренебрегать мнением, отличным от Вашего.
А. Граф.

Коренастая фигура мистера Каталиадиса казалась хрупкой и маленькой в этом огромном, почти пустом зале. Стены из синеватого камня, гладкого, словно мрамор и чуть более светлый пол, тоже отливавший синевато-серым, делали это помещение похожим на фантастические чертоги какого-то таинственного правителя. Посредине зала был водоем правильной прямоугольной формы. Дно водоема было выложено мерцающими камнями, образующими на поверхности воды множество серебристых бликов. В помещении царил полумрак и лишь у дальней стены на возвышении, к которому вели две широкие ступени, горел ряд матовых светильников. Их рассеянный свет падал на большое, вполне современное, пустое кресло, стоящее рядом с низким столом из толстого стекла на металлических ножках.
Адвокат неторопливо приближался к возвышению. Сначала шаги его по каменному полу гулко звучали в пространстве зала, затем он ступил на плотный темно-красный ковер, постеленный перед ступенями. Каталиадис подошел к ступеням и, не поднимаясь, остановился возле них. Он смиренно склонил голову и замер в полной тишине.
Через несколько мгновений воздух в пределах кресла тронула «рябь», подобная той, что идет по поверхности воды в почти безветренный день, и в кресле возник силуэт. Жемчужно-серые одежды скрывали фигуру существа, было похоже, что в кресле теперь находится едва наметивший очертания сгусток тумана. В глазах мистера Каталиадиса мелькнуло нечто похожее на крайнее уважение и смирение. Он тихо произнес:
- Я принес то, что вы просили. – Он сделал шаг, поднявшись на одну ступень, и положил на стол папку, которую держал в руках. Затем отступил, вернувшись на прежнее место.
«Туманный» силуэт шевельнулся, не издав не звука. Адвокат продолжил:
- Все сделано в рамках закона, подтверждено официальными органами, в срок, без проволочек. И без каких-либо препятствий. Похороны уже состоялись. Она официально признана погибшей. Но…
Силуэт снова шевельнулся, будто давая знак продолжать говорить.
- Но мистер Нортман не склонен соглашаться с «официальными» данными. Он весьма энергично проводит собственное расследование. – В голосе Каталиадиса слышалась и легкая досада, и ирония. – Тот факт, что самолет потерпел крушение на территории Японии, несомненно, затруднит его поиски. Но, не думаю, что это такое уж серьезное препятствие для него. Майклу стоит еще раз «пройтись» по месту аварии. Все следы, абсолютно все, должны быть уничтожены.
«Призрачный» силуэт поднялся над креслом, касаясь краем «одежд» пола и завис на месте. Через секунду неясный туман принял вполне реальные очертания человеческой фигуры, укутанной с ног до головы в легкие серебристо-серые одежды. «Голову» фигуры скрывал капюшон, опускавшийся почти до уровня груди.
- Повлияйте на него…- «прошелестел» голос, словно листва, ответившая на дуновение ветра. - Он не должен был стать помехой, этот вампир. Все, что мне было известно про него, исключало такие последствия. Что пошло не так?
- Он испытывал к ней некие чувства, - будто сообщая прогноз погоды, ответил Каталиадис.
- Что за чувства? – раздался ответный «шелест» без интонаций.
- Привязанность, желание обладать, возможно, любовь, – «отрапортовал» адвокат.
- Интересно…- снова лишь шорох.
Силуэт опустился в кресло и замер, словно раздумывая.
- Вероятно, пришло время побеседовать с моим «приобретением», – сказало существо своим «бесплотным» голосом. – Возвращайтесь обратно, проверьте все еще раз. Про них должны забыть.
Каталиадис слегка поклонился, развернулся и неторопливо двинулся к выходу из зала.
Фигура в кресле стала «таять» и исчезла. Исчезла и папка со стола, принесенная мистером Каталиадисом.

Голову наполняла пустота. Ничего не тревожило и не вызывало неудобства. Все, такие обостренные обычно, чувства были словно «разбавлены», притуплены. В помещении царила почти полная темнота, лишь где-то вверху мерцал очень тусклый источник света, походивший на сияние светлячков. Он чувствовал, что лежит на чем-то вполне удобном. Тело, давно забывшее ощущения усталости, боли, неудобства, теперь было словно бы чужим, непослушным. Зрение, исправно служившее даже в полной темноте, сейчас отказывалось различать что-либо из окружавшего пространства. Слух, походивший ранее на слух хищника, попросту будто отключился. Одним словом, он словно бы вновь обрел все те «несовершенства», что присущи смертным, обычным людям. И он был слаб, очень слаб, однако жажды не ощущал. Напротив, он был сыт и удовлетворен, как только что «пообедавший» лучшим из «лакомств» - кровью фэйри.
Билл с трудом поднял руку и положил ее на левую сторону груди. Его на миг посетила безумная мысль, что он каким-то образом вернулся в «человеческое» состояние. Не почувствовав толчков сердцебиения, он усмехнулся, и рука его бессильно упала.
Он не пытался встать, так как чувствовал, что это ему совершенно не под силу. Он не понимал природу своего состояния, но, привыкнув не делать поспешных выводов, решил попытаться вспомнить, что с ним произошло.
Он отлично помнил их со Сьюки отъезд.
Он занял свое место в доставленном ему авиакомпанией «дорожном» гробу на рассвете в день отъезда, в своем доме. Сьюки должна была прийти к нему и проследить за погрузкой и отправкой в аэропорт. Сама же должна была отправиться тем же транспортом.
Закрывающаяся крышка гроба – это последнее, что он помнил. Дальше, как он не старался, ничего вспомнить не мог.
Глаза его вдруг стали, наконец, различать то, что его окружало – в помещении будто медленно «светало». Он находился в квадратной комнате с высоким потолком, огромное окно во всю стену, задернутое тяжелыми шторами было, скорее всего, из непроницаемого для света стекла. Билл лежал на просторной кровати, одетый в довольно странного вида вещи. Белая свободная рубашка и свободные же черные штаны – все из очень легкой, тонкой ткани. Наряд этот походил на форму для занятий восточными единоборствами. Приподняв голову, Билл оглядел себя и осмотрел комнату. С виду – вполне обычный номер отеля. Он уже не однажды бывал в подобных. Вокруг было тихо, и он старался сделать то, в чем давно уже не испытывал необходимости – напрягал слух и свое «чутье», чтобы определить хоть что-то. Но ничего не слышал и не ощущал. Тем не менее, он откуда-то знал, что в комнате присутствует еще кто-то. Сьюки?!
Как только эта мысль вспыхнула в его сознании, рядом тотчас, словно бы из воздуха возник неясный силуэт и тихий голос «прошелестел»:
- Добро пожаловать, мистер Комптон.
Билл молча смотрел на фигуру и ждал. Заметив, что он не спешит вступать в разговор, призрачная фигура «издала» тихий смешок и…обрела вполне реальные очертания. Перед Биллом возникла невысокая девушка с длинными, гладкими, как шелк, прямыми темными волосами. Они обрамляли ее алебастрово-белое лицо с удивительными глазами. Восточного разреза миндалевидные глаза были необыкновенного коричневого цвета – в них словно жили отблески оранжевого пламени.
- Меня зовут Касуми, - сказала девушка. Голос ее был не менее удивительным, чем глаза – чистый, мелодичный, завораживающий красотой звучания. – Поскольку в нынешнем положении вы оказались и по моей вине, я прошу вас не испытывать никаких неудобств от того, что вам придется беседовать со мной в столь беспомощном состоянии.
Словно плывя по воздуху, девушка обошла кровать и легко опустилась на ее край.
Движения ее были плавны и наполнены какой-то невесомой, свободной и естественной грацией. Билл с любопытством наблюдал за неожиданной посетительницей, не делая попыток встать или заговорить. Он просто ждал.
Касуми некоторое время смотрела ему прямо в глаза, уголки ее губ при этом тронула легкая улыбка. Жемчужно-серое кимоно из тонкой струящейся ткани не скрывало удивительной прелести стройной точеной фигуры. Касуми подняла руку, тонкая изящная, нежная, как лепесток цветка ладонь накрыла руку Билла. Билла охватило странное спокойствие, граничащее с безразличием. Он прикрыл глаза. Девушка тот час убрала свою руку.
- У вас много вопросов, я знаю. Я смогу ответить на них, как только… - начала она.
- Мне нужен ответ только на два вопроса, - прервал девушку Билл. – Что произошло и что стало с девушкой по имени Сьюки Стакхаус. Почему-то я уверен, что вам это известно.
- Мне известно, - согласилась Касуми, сопроводив ответ легким наклоном головы. Волосы ее при этом колыхнулись словно темный шелк.
- Ваш самолет потерпел аварию, немного не долетев до пункта назначения. Сьюки Стакхаус погибла. Ваше состояние не изменилось, лишь благодаря тому, что ваш дорожный саркофаг сохранил герметичность и предохранил вас от огня.
- Сьюки погибла…- бесцветным голосом, словно эхо повторил Билл, не слушая больше того, что говорила Касуми.
- Мне очень жаль. Вы все же пострадали, и период вашего восстановления несколько затянулся...
- Сколько прошло времени? – снова перебил девушку вампир.
- Сегодня двадцать пятый день.
- Могу я попросить вас ограничиться сейчас лишь тем, что вы мне уже сказали. – Билл бросил на прекрасную Касуми равнодушный взгляд, - свою благодарность за свое «спасение» я выражу вам позже. Простите. Это слишком…Это требует осознания. Это чрезмерно… - он замолк, не сумев подобрать больше слов.
Билл уставился в пространство. В глазах Касуми мелькнуло откровенное удивление, она в течение нескольких секунд изучала застывшее лицо вампира, затем снова накрыла своей миниатюрной ладонью его бессильно лежащую поверх покрывала руку.
Билл снова ощутил пустоту и безразличие и лишь скользнул по лицу Касуми глазами.
Та быстро поднялась и стремительно покинула его комнату. Билл даже до конца не понял, как она это сделала. Она вдруг растаяла в воздухе перед самой дверью, словно просочилась сквозь нее туманной дымкой.
- Почему я не чувствую почти ничего? – воскликнул Билл, оставшись один. – Я не чувствую той боли, которая должна бы убить меня. Сьюки больше нет. Ее нет. И меня это не убило… Что происходит?!
Огромным усилием он приподнялся на кровати, спустил на пол ноги и попытался встать. Но ноги не слушались его. Сделав лишь шаг, он в изнеможении припал на колено, замер и произнес, опустив голову, будто принимая посвящение:
- Она не может быть мертва. Это было бы первое, что я почувствовал. Но внутри пустота. Сьюки жива, – уверенно заключил он.
Он поднял ставшую странно тяжелой голову и хрипло, с болью в ослабевшем голосе, крикнул:
- Сьюки!

Никогда не следует слишком пренебрегать мнением, отличным от Вашего.
А. Граф.

Вампирам неведома усталость, но это вполне человеческое ощущение сейчас овладело Эриком. Он несколько удивленно прислушивался к себе, пытаясь вспомнить, когда последний раз чувствовал себя настолько обессиленным.
Уже несколько часов он лежал в чужом дорожном гробу и, судя по его внутренним «часам» сейчас в Шривпорте должен был наступить вечер. Однако покидать свое убежище Эрику было нельзя, и он заставил себя погрузиться в состояние полного спокойствия и сосредоточения. Так ему удалось еще раз вспомнить все важные моменты прошедших событий. И кое на что он взглянул совершенно иначе. Сейчас ему открылись некоторые «мелочи», которым он раньше не придал значения.
Исчезновение Майкла уже давно не казалось странным. Здесь все было понятно. Человек не может исчезнуть бесследно, если только у этого человека нет очень сильного покровителя. Или если это не вполне человек. Искать Майкла – пустая трата времени. Сначала нужно найти самые малые следы, которые как «хлебные крошки» поведут его к цели.
Эрик лежал неподвижно, закрыв глаза, но был абсолютно собран и готов к любым неожиданностям. Он размышлял, прислушиваясь к доносящемуся до него мерному гулу двигателей самолета.
Каталиадис. Этот адвокат-демон «любезно» взял на себя большую часть хлопот по организации доставки «останков» Сьюки и проведению экспертизы по их идентификации. И он же передал Эрику кольцо, якобы найденное на обгоревшем трупе. Затем несколько раз наносил визиты в «Фэнгтазию», сдержанно высказывая свои сожаления. Эрик тогда, заподозрив некое лицемерие в поведении Каталиадиса, нарочно заявил, что сомневается в подлинности останков. Адвокат лишь хмыкнул в ответ на это и ответил, что экспертиза не могла ошибиться. На что Эрик заявил, что перепроверил бы еще раз, оплатив процедуру самостоятельно. Пэм, присутствовавшая при этом разговоре, услышав заявление Эрика, чуть не упала с диванчика, на котором безучастно сидела, разглядывая свои наманикюренные ногти. Каталиадис все терпеливо и вежливо выслушал и удалился, не выказав своего отношения к услышанному.
Найл позвонил Эрику по телефону и попросил о встрече на нейтральной территории. Они выбрали тот же ресторан, в котором произошла первая встреча Найла со Сьюки. На ту встречу девушку привел Эрик. Вспомнив об этом сейчас, вампир сжал кулаки так, что услышал, как хрустнули суставы.
Найл сидел напротив Эрика и внимательно слушал его рассказ о последних неделях жизни Сьюки. Лицо его не дрогнуло ни разу. В ответ он лишь сухо заметил, что, лишив Сьюки дара телепатии, поступил против своего убеждения. Но ему так хотелось хоть что-то сделать для внучки, что в тот момент он просто пошел навстречу ее просьбе. Эрик спросил его тогда:
- Вы жалеете об этом?
- Возможно, - помедлив, ответил фэйри, глядя прямо в глаза вампиру. – Теперь, да, сожалею. Но не тогда. Она была счастлива…
- Она должна была начать новую жизнь, - резко перебил его Эрик, - А вместо этого исчезла с лица земли, – он помолчал, - Я не верю в то, что она погибла. Я хочу найти ее.
Найл очень долгим взглядом смотрел на вампира и молчал. Эрик выждал, надеясь что-то услышать в ответ. Наконец, не дождавшись, добавил:
- Мы были обручены.
Найл едва заметно вскинул брови:
- Вот как? - бесцветно отозвался он, услышав эту новость.
- За несколько недель до отъезда Сьюки, я надел ей на палец кольцо. По человеческим законам это означает, что мы помолвлены. Или обручены.Я, признаться, мало интересовался такого рода обычаями людей.
Найл опустил свою точеную голову, задумался, затем, посмотрев на Эрика еще одним долгим, внимательным взглядом, спросил:
- Что она ответила вам, Эрик?
- Она приняла кольцо и дала обещание носить его, не снимая. Для меня это было важно.
- Понимаю, - ответил Найл. Эрику показалось, что голос фэйри немного дрогнул.
- Теперь это кольцо снова у меня. А Сьюки нет. – Резко, словно ставя точку, заявил Эрик.
Найл слегка наклонился к Эрику и уже с интересом спросил:
- Кольцо у вас? То самое, вы уверены?
- Абсолютно.
Больше Найл ничего не сказал, он лишь попросил разрешения еще об одной встрече и сказал, что в следующий раз сообщит Эрику нечто весьма важное.
Тогда вампир подумал, что Найл расскажет какие-то новости о Сьюки. Но он ошибся. Найл попросил Эрика принести на их встречу кольцо. Он долго держал его в руках, разглядывая, затем отодвинул руку с кольцом подальше от глаз, словно ювелир, оценивающий вещь. И вернул кольцо, не сказав ни слова. В конце их короткой встречи, оказавшейся и прощанием, он заявил, что вынужден закрыть порталы в мир фэйри. Последними его словами были:
- Обратите самое пристальное внимание, Эрик, на то, как стремительно меняется этот мир. Поскольку вы принадлежите именно этому миру, все перемены неизбежно коснутся и вас. Успейте их почувствовать и принять. Не сопротивляйтесь им. Не сопротивляйтесь тому, что уже произошло. А особенно тому, что ЕЩЕ произойдет. Иногда нужно уметь просто плыть по течению. И слушать свои чувства. У вас это получится. Всегда получалось, насколько я заметил.
- К чему все эти напутствия, Найл? – с холодным презрением спросил Эрик. – Мир уже столько раз менялся, что на еще одни перемены я просто не обращу внимания. Я буду существовать, быть может, еще тысячи лет. Но там, где буду существовать я, не будет больше ее. Так к чему мне ваши назидания? Если это все, что вы можете сделать для вашей внучки, идите с миром туда, откуда пришли и живите там, укрывшись от здешних проблем.
Найл встал, величественно выпрямившись, невесомая тень улыбки коснулась его губ. Он посмотрел на Эрика, и в его глазах мелькнуло уважение.
- И все же послушайте меня. У вас теперь есть все, что вам нужно, чтобы принять происходящее. Ради моей внучки, Эрик, слушайте себя и больше никого. Действуйте, как считаете необходимым. Ваш путь будет верным.
Он развернулся и удалился. Эрик еще некоторое время смотрел ему вслед, борясь с противоречивыми чувствами, охватившими вдруг его.
Теперь, вспоминая этот разговор с Найлом, Эрик понял, что слова фэйри были не просто напутствием или пустым назиданием. Он пытался сказать ему больше, чем можно было представить тогда. Он указал ему путь. Эрик теперь точно знал, что поступает правильно.
Японская авиакомпания «Тсукико», что в переводе означает «Дитя луны», занималась перевозкой вампиров и других сверхъестественных существ. Один из самолетов, следовавший маршрутом Даллас-Токио, сейчас совершал посадку в токийском аэропорту «Нарита».
Полуторами часами позднее дорожные гробы с этого рейса, пройдя необходимый контроль, были отправлены по местам своего назначения. Три из них отправились в гостиницу «Даи».
По прибытии в гостиницу, обнаружилось, что один из гробов пуст.

Эрик, дрожащей рукой вскрыл последнюю из припасенных бутылочек «Настоящей крови» и судорожно припал к ней губами. Рыча от бессилия и изнеможения, он выпил все до капли. Почувствовав себя немного лучше, он медленно стал выбираться из своего укрытия. Багажное отделение аэропорта – не самое лучшее место для того, чтобы переждать световое время суток, но найти нечто лучшее вампир вряд ли успел бы.
Выбираясь из гроба в специальном изолированном отсеке, где гробы ждали необходимого «досмотра», Эрику пришлось зачаровать персонал, проводящий проверку. Вскрывать дорожные саркофаги строго запрещалось. Это могли сделать лишь в самом крайнем случае, заподозрив что-то и только в специально отведенном для этого охраняемом помещении. Из него выбраться было бы уже невозможно. Пришлось рисковать и выбираться до проведения досмотра. Это отняло слишком много сил.
Выбравшись из здания аэропорта, Эрик, не имея еще сил, чтобы взлететь, как мог быстро пересек окружавшее аэропорт поле и добрался до видневшихся в отдалении возвышенностей, поросших редкими лесами. Там можно было на время укрыться и восстановить силы. До места, где потерпел аварию самолет, на котором, якобы, летели Сьюки и Билл, было не так далеко.

Сьюки потеряла покой. Услышав голос Билла, пусть даже во сне, девушка была уверена, что это какой-то знак. А может быть и самое прямое указание на то, что Билл не пострадал и даже находится где-то рядом в таком же положении, что и она.
Сьюки металась по своей «клетке», как львица, не находя себе места. Она не притронулась к принесенному ей завтраку. Дождалась времени прогулки, безучастная, дала завязать себе глаза и отвести во внутренний дворик. Оставшись стоять посреди садика, она невидящими глазами уставилась на пламенеющий клен.
Сколько она так простояла, прислушиваясь неизвестно к чему, Сьюки не знала. Она будто чего-то ждала. И когда за ее спиной раздался голос, похожий одновременно на звучание какого-то удивительного музыкального инструмента, на шелест ветра в листве, и на пение текущей воды, девушка не удивилась и не вздрогнула.
- Мисс Сьюки, пришло время нам познакомиться.
Сьюки обернулась, секунду разглядывая удивительное по красоте создание, стоящее на дорожке, посыпанной мелким гравием. Затем сказала:
- Ну, меня вы, судя по всему, знаете. А кто вы такая?
- Касуми Изанами. – представилась девушка, сделав легкий изящный поклон. Ее губы, цвета спелых ягод, коснулась улыбка. Белая, гладкая, как лепесток лилии кожа, контрастировала с необыкновенно длинными и блестящими темными волосами, опускавшимися плотным покрывалом ниже спины.
Сьюки разглядывала необыкновенную красавицу и вдруг почувствовала легкий укол ревности в сердце. Эта девушка принадлежала Эрику и он послал ее, чтобы… Для чего он ее мог послать? Сьюки подавила подступающую ярость и спросила первое, что пришло в голову:
- Все японские имена что-то означают. Что означает ваше?
Касуми с интересом посмотрела на Сьюки и ответила:
- Мое имя может звучать на вашем языке как «Туман, влекущий к себе».
- Туман, да еще влекущий, Хм, да…- Сьюки невесело усмехнулась. – Что он хочет от меня?
- Он? Вы имеете в виду мистера Нортмана? – все с тем же интересом спросила Касуми.
- Но вы же пришли от него, – стараясь не раздражаться, воскликнула Сьюки.
- Я пришла к вам не от него. - Касуми сделал несколько шагов, приближаясь.
Сьюки с изумлением заметила, что при этом незнакомка словно плыла по воздуху в своих голубовато-серых одеждах, и гравий под ее ногами не издавал ни малейшего шороха.
- Я – хозяйка этого места. А вы теперь моя гостья, – ответила Касуми, делая рукой приглашающий жест.
Сьюки не сразу поняла смысл услышанного и, с отчаянием и болью, лишь смогла выкрикнуть, едва сдерживая злые слезы:
- А гостей у вас принято держать взаперти и медленно сводить с ума?!

Никогда не следует слишком пренебрегать мнением, отличным от Вашего.
А. Граф.