Сьюки сидела на самом краешке шезлонга в маленьком внутреннем дворике, оформленном в традиционном японском стиле. Светло-серая стена из бетона, поверхность которого была сплошь покрыта иероглифами, окружала садик с трех сторон непроницаемым бастионом, высотой не менее пяти метров. Четвертой стеной этого «колодца» была стена здания с массивными дверями, изготовленными из затемненного толстого стекла, не пропускающего свет. Из подобного стекла изготавливали окна и двери в отелях, где останавливались вампиры. Если посмотреть вверх, то можно было увидеть всего лишь «лоскут» небосвода, ограниченный периметром стены, да уходящую ввысь этажей на двадцать громаду здания.
Тишина, царящая во внутреннем дворике, гармонично сочеталась с окружающей картиной. Минимум предметов, максимум гармонии в их сочетании – серые и бежевые тона камней, небольшой можжевельник, изящные лиственницы с нежными, тонкими листьями-иголочками. Основным украшением этого «сада» являлся не очень высокий японский клен, потрясающий своей прекрасной резной листвой, окрашенной сейчас в нереальные багряно-кровавые тона. Небольшой фонтан, стилизованный под каменистый водопадик, довершал картину.
Девушка сидела, не отрывая глаз от дрожания ошеломляюще ярких листьев клена, смотрела на изгиб ствола, но мысли ее были далеко.
Сьюки проходила сейчас сквозь нечто совершенно немыслимое, нереальное – душа ее была выжженной пустыней, на поверхности которой вдруг стали появляться первые всходы. И всходами этими были черные колючие стрелы ненависти и пылающие цветы гнева и рухнувших надежд. Девушка потеряла счет времени, находясь в своем «заключении». Она подозревала, что прошло не менее двух-трех недель с того момента, как она очнулась в номере неизвестного отеля и обнаружила послание от Эрика.
В тот миг ей показалось, что случилось землетрясение или извержение вулкана, и потоком горячей лавы затопило ее сознание и душу. Она помнит, что упала на колени перед дверью, за которой осталась ее прежняя жизнь, и тьма накрыла ее. Очнулась она позже, обнаружив себя вновь лежащей на кровати, одетой в длинную ночную рубашку из дорогого невесомого белого шелка. Рубашка эта показалась Сьюки саваном. Она, как могла быстро, встала с кровати, прошла на непослушных ногах в ванную и с омерзением сорвала с себя тонкую ткань. Потянув рубашку руками, она пыталась разорвать ее. Но ткань не поддавалась, оказавшись на удивление прочной. Тогда девушка с рычанием, перемешавшимся с рыданиями, зубами вцепилась в край рубашки и, надкусив, рванула, что было сил. Ткань с треском разъехалась по шву. Одержав эту сомнительную победу, Сьюки затолкала мерзкую одежку в корзину для грязного белья и с полчаса стояла под душем, с одержимостью пытаясь смыть даже воспоминание от прикосновения шелка к коже.
Пока вода лилась на нее, Сьюки осознала, что таким образом пытается смыть и прикосновения Эрика.
Выйдя из душа, Сьюки просушила волосы феном, совершенно не заботясь о том, что только спутала их, превратив в копну, имевшую нереально-взъерошенный вид. Глядя на свое бледное лицо с красными от слез глазами, окруженными темно-синими кругами и бескровные дрожащие губы, она облокотилась на край раковины, приблизилась к зеркалу и сказала своему отражению:
- Как тебе побочные эффекты, а? Не слишком ли они непереносимы? – девушка проглотила рвущиеся рыдания. - Да они просто несовместимы с жизнью! – закричала она.
Сьюки отпрянула от зеркала, накинула бордовый халат с черным иероглифом, висящий в ванной, поплелась в комнату.
Она проверила свои вещи, стоящие на полу возле кровати. Дорожная сумка, чемодан и ее дамская сумочка. Естественно, в вещах не было ничего «колюще-режущего» - маникюрный набор исчез, как и серебряные украшения, что она взяла с собой. И, конечно, мобильный телефон. Пропали еще кое-какие мелочи и предметы одежды.
Она совершенно не представляла где она, сколько здесь уже находится, и как долго еще будет здесь находиться. А самое главное – что случилось с Биллом?
И лишь один вопрос, нашел свой ответ. Кто это с ней сделал?
- Я даже ненавидеть тебя не хочу, Эрик, – произнесла Сьюки громко, задыхаясь от невероятного бессилия. Она свернулась в дрожащий комочек на кровати.- Я хочу тебя убить, – выдохнула она в полумрак комнаты и закрыла глаза.
Она забылась тяжелым сном, и ей приснилось, что Эрик, опутанный толстыми серебряными цепями, лежит на каменном столе, а лучи солнца подбираются к нему. Сьюки торжествовала во сне, когда синее, искрящееся пламя охватило вампира, зашедшегося в неистовом вопле.

Эта мысль накрепко засела в голове Сьюки. Она ею «кормилась», она засыпала и просыпалась с ней, она вынашивала эту мысль, рисуя в голове самые невероятные картины своей мести.

На следующий день пребывания в «темнице» к Сьюки зашла женщина европейской внешности (скорее всего, женщина была человеком, не вампиром), которая принесла ей поднос с едой и набор одноразовых пилочек для ногтей из прессованной бумаги с «алмазным» напылением. Все столовые приборы были пластиковые. Сьюки с отвращением посмотрела на эти предметы и спросила:
- Он что, боится, что я пущу ему кровь вилкой или успею перепилить ему горло десертным ножом? О, могучий и бесстрашный викинг! – почти выплюнула девушка с презрением и ненавистью.
Женщина лишь покосилась на нее и спокойно ответила:
- Это для ВАШЕЙ безопасности, мисс.
Она удалилась. Когда, женщина закрывала за собой дверь, Сьюки заметила, что у нее в руке был зажат электрошокер. Девушка застыла пораженная и с размаху опустилась на низкий пуфик рядом с кроватью, переваривая увиденное. То есть у нее всегда есть шанс получить вместе с бумажными пилочками и хороший бодрящий разряд электричества! Чудесно! Вот она истинная сила любви Эрика!
Тело Сьюки заныло, будто стало бунтовать, вспоминая его ласки и прикосновения. Если бы она могла, то содрала бы с себя кожу, лишь бы очиститься от невыносимых воспоминаний.
Потянулись часы, дни, похожие один на другой. Сьюки утратила им счет. Эрик не появлялся, никак не давал ей знать, что собственно ему нужно от нее. Сьюки совершенно справедливо решила, что он просто выжидает время, давая ей возможность, пусть не смириться, так хоть немного привыкнуть к ее положению.
Через несколько дней в ее импровизированной «тюрьме» появилось знакомое лицо. Майкл, дневной посыльный Эрика, приносивший ей когда-то в «прошлой жизни» букет и записку. Рыжеволосый гигант не был «вооружен» электрошокером, но представить себе, как можно вообще причинить ему вред, чтобы попытаться сбежать, Сьюки не смогла. Идея врезать ему пониже живота или ткнуть в глаза картонной пилочкой для ногтей нужной убедительностью не обладала. Девушка лишь смотрела на него, появившегося в дверном проеме и, заслонившего своей мощной фигурой весь проход.
- Добрый вечер, мисс Сьюки, - осклабившись, произнес он очень вежливо.
- Майкл, верный бультерьер, - с презрением откликнулась Сьюки. – Так сейчас и правда вечер, а то я уже думала, что эти часы показывают неверное время.
Электронные часы в номере показывали 20.30.
- Не сомневайтесь, мисс, это очень точные часы, - для пущей убедительности закивал головой Майкл. – Я уполномочен передать вам, что если вы не будете возражать, то завтра вы сможете выйти отсюда и провести некоторое время на свежем воздухе.
- Какая необыкновенная и долгожданная забота обо мне! – воскликнула Сьюки, вложив в голос всю злобную иронию, на которую только была способна. – А выгуливать меня будете вы? На поводке или в смирительной рубашке?
Она поднялась с диванчика перед телевизором, на котором сидела и подошла к Майклу поближе.
- А он, ваш босс, вообще-то собирается, наконец, поговорить со мной? Или он наблюдает за мной, как Большой Брат? Дохлый извращенец! – крикнула она, адресуя свой вопль сводам высокого потолка комнаты, надеясь, что Эрик ее услышит.
Майкл невозмутимо выслушал девушку и ответил:
- Мой босс считает, что вы еще не совсем готовы для беседы. Вам следует набраться терпения.
- Чего набраться? Терпения?! Он хочет, чтобы я набралась терпения?! Для чего, Майкл! – воскликнула она, - Подумай своей тупой рыжей башкой, зачем мне терпение! Я сижу взаперти несколько дней, ничего не могу понять. Почему это происходит со мной?! Что он хочет? Почему ни разу не пришел сам? Боится? И я хочу знать, что он сделал с Биллом?
Майкл с жалостью смотрел на девушку и молчал:
- Ты можешь мне сказать, где Билл? – кричала Сьюки.
- На этот вопрос я не уполномочен отвечать, - сухо отрезал рыжий гигант. В голосе его послышалась жесткость.
Сьюки едва сдержалась, чтобы не вкатить ему оплеуху. Ее осенило:
- И потом, разве не очевидно, что меня ищут?
- Кто? – как-то очень уж вежливо и с интересом спросил Майкл.
- Как это кто? Брат, друзья!
Майкл скрестил свои огромные жилистые руки перед собой и сочувственно произнес:
- Вас никто не ищет, мисс Сьюки. Все думают, что вы погибли. И заинтересованные лица получили неоспоримые тому доказательства. Простите.
Сьюки остолбенела, затем отшатнулась от Майкла и, хватая ртом воздух, едва вымолвила:
- П-погибла?.. Боже…Но как?...
- Сгорели при крушении самолета. – С готовностью ответил Майкл. И с сочувствием добавил, – От вас мало, что осталось, но фрагменты, представленные для доказательства вашей гибели, были вполне убедительными, чтобы все поверили.
- К-какие же это «фрагменты»? – с ужасом, сковавшим ее, проговорила Сьюки.
Майкл мечтательно возвел глаза к потолку и пояснил:
- Ну, знаете, на месте крушения самолета, да еще и сгоревшего, обычно мало что можно найти. Но спасателям «посчастливилось» отыскать м-м-м…части тел, в том числе руку, очень сильно обгоревшую, женскую. А на пальце осталось довольно заметное украшение. Кольцо с бриллиантами и сапфирами. Ваше кольцо, мисс!
Майкл просто сиял от счастья, говоря ей это. Сьюки, уже ничего не слыша, медленно отошла к окну из непроницаемого стекла и, глядя в его темную поверхность как в черное зеркало, вспомнила:
- «И что бы там ни было, как бы это не называлось, прими его, пожалуйста, пусть оно просто будет у тебя. И носи его», - так сказал Эрик, надевая ей на палец это проклятое кольцо.
Он подарил его лишь для того, чтобы все привыкли видеть это броское украшение у нее на руке. Дальше оно исправно сослужило своему истинному предназначению – стало одним из доказательств ее «гибели».
Но тут ее осенило:
- А как же экспертиза? Экспертиза останков должна же проводиться, на ДНК или что-то там еще? – воскликнула Сьюки.- Останки ведь были не мои. Это же легко проверить!
- Останки были не ваши. И экспертиза проводилась. – Закивал огромной головой Майкл, - Но вот только все подтвердилось. Совпадение ДНК останков с ДНК вашего родного брата. Они признаны родственными.
- Но как это возможно! Подкупили экспертов, да?
- Что вы, мисс! Так ведь легко навлечь на свою голову неприятности. Просто небольшой и незаметный подлог. Вместо обгоревших тканей были исследованы вполне настоящие образцы. Ваши образцы. Волосы с расчески, слюна со стакана, из которого вы пили в самолете. Эксперт, проводивший анализ образцов, наш человек. Он честно сравнил ваши образцы с образцами вашего брата. А заключение составил по всем правилам, указав в нем, в качестве исходных материалов для проверки чужие обгоревшие останки.
Что-то дернуло Сьюки за язык, и она вдруг сказала:
- Одно несомненно радует меня во всем этом.
- Да? И что же это, мисс Стакхаус? – оживленно поинтересовался Майкл
- То, что мой братец - действительно мой братец. Все остальное сплошная фальшивка.
Она помолчала и спросила Майкла:
- А вы не слишком много тут мне поведали, Майкл? Не боитесь, что я теперь осведомлена о ваших маленьких секретах?
- Ничуть не боюсь, мисс, - ответствовал Майкл. – Лично моего участия в этом самый минимум. Да и кто может эти «маленькие секреты» рассказать еще кому-то. Вы?
- Ну, конечно, я – устало ответила девушка.
- Сомневаюсь, мисс. Для этого нужно как минимум отсюда выйти.

Каждый день девушке надевали на глаза непроницаемую повязку и выводили в тот самый японский дворик на прогулку. Обычно это делал Майкл, но иногда за ней приходила неулыбчивая «женщина с электрошокером». Впрочем, больше этот предмет открыто в руках у женщины Сьюки не замечала, но подозревала, что где-то он у нее все же припрятан.
Пару раз во время прогулки принимался идти дождь, но Сьюки просила не уводить ее и ей любезно шли навстречу, раскидывая над шезлонгом тент из плотно соединенных, непроницаемых для влаги, бамбуковых пластинок.
Девушка уже не плакала. Она вообще перестала что-либо отчетливо чувствовать. Внутри нее была пустота, и сейчас она уже сотню раз пожалела о том, что утратила дар телепатии. Как бы он ей сейчас мог пригодиться! И кто ее дернул за язык откровенничать с Эриком, признаваясь ему в этом! Ведь теперь он точно знал, что она абсолютно «слепа и глуха», не слыша чужих мыслей и не имея возможности ни с кем «мысленно» связываться.
Сьюки по-прежнему не имела представления, где она находится и что происходит за стенами ее «темницы». Телевизор в ее комнате был, но транслировали по нему лишь разнообразные кабельные каналы – кино, музыка, спорт, путешествия, мультфильмы. Ни новостей, ни иных упоминаний о происходящем в мире – ничего не проникало в ее замкнутый мир.
Сьюки догадывалась, что времени со дня ее похищения прошло уже довольно много. Но до сих пор Эрик так и не появился и ничего не пытался ей передать. И девушка уверилась, что она ему просто больше не нужна. Он не смог простить ей решения уехать с Биллом, но и сам больше ничего от нее не хотел. Убивать ее он, правда, не стал – просто похитил, запер и забыл. А весь мир считает ее мертвой. Если бы была жива Клодин, у Сьюки имелась бы слабая надежда быть спасенной, или хотя бы «услышанной». Но ее «ангел-хранитель» мертва, а вместе с ней погасла последняя надежда на связь с внешним миром.
Был еще дедушка Найл. Но с ним у Сьюки не существовало ментальной связи, они общались вполне обычным способом – созванивались по телефону и встречались для личных бесед. Теперь эти способы общения для Сьюки невозможны.
Каждый день девушка совершала свой путь до этого японского садика, ставшего, похоже, единственным доступным для нее кусочком всего огромного мира.
Ее выводили из дверей номера уже с повязкой на глазах. Она не ощущала ничьего присутствия, кроме присутствия своего провожатого. Затем короткий путь по коридору в полной тишине, поездка в лифте наверх. После этого – переход в другой лифт и долгий спуск вниз, в садик. Там ждал ее шезлонг, негромкое журчание воды в водопадике и трепещущий багряной листвой, похожей на окровавленные ладони, клен. Вот и весь ее мир – впору сойти с ума, разглядывая расписанные иероглифами бетонные стены. Ее волю пытались сломить, держа в полной изоляции и неизвестности. Но одно удерживало девушку от полного отчаяния – она надеялась узнать судьбу Билла. Почему-то она была уверена, что скоро ей это станет известно.
И Сьюки запаслась остатками терпения.

Сквозь запертую дверь кабинета была слышна музыка, заглушавшая то, что происходило внутри.
Голос девушки дрожал так, что временами казалось, будто она пытается говорить, прыгая по ухабам и кочкам. Она заикалась, прерывала и без того бессвязную речь рыданиями, размазывая слезы и сопли по бледному лицу. Когда она замолкала, переводя дух, зубы ее начинали отбивать чечетку.
Пэм так утомила эта истеричка и ее «спектакль», что она прикрыла глаза, чтобы не видеть заплаканное лицо и отключила слух, чтобы не слышать этих всхлипов, завываний и взвизгиваний.
- Я пра-а-авда больше ничего не зна-а-а-ю…, - завопила опять девчонка, - мне ничего больше не говори-и-и-ли-и-и…я только передала конверт вампиру.
Снова икания, слезы. Пэм закатила глаза, и уже едва сдерживалась, чтобы не заставить замолчать эту истеричку, вцепившись в ее тонкую шейку. Остановила ее лишь тоненькая серебряная цепочка на этой самой шейке. И, кажется, шеф еще с ней не закончил. Но что он надеялся еще услышать в этом потоке слез, икоты и всхлипов?
Эрик был невозмутим. Он не прерывал причитаний девушки, терпеливо дожидался, когда она хоть немного успокоится и снова спрашивал:
- Ты знаешь, что было в том конверте?
- Не-ет…не зна-а-а-ю… Конверт был запечатан, я просто его передала ему и все. Все! – взвизгнула она опять и подпрыгнула на стуле, сжимая кулачки.
- Ты уверена, что не знаешь женщину, которая дала тебе этот конверт? – не повышая голоса, спокойно спрашивал Эрик.
- Да, нет же! Не знаю я ее! Я всего лишь подрабатываю курьером, мне плевать, кто, кому и что там передает! Да и что может передавать клиентам авиаагентство, билеты, наверное, – девушка с ненавистью, смешанной со страхом смотрела на Эрика. – Мне заплатили и назвали адрес, я и отвезла конверт в старый дом в Бон Темпс, что у кладбища.
- Как выглядела женщина?
- Средних лет, в костюме, короткие темные волосы, - пожав плечами, немного тише ответила девушка. Она вытерла нос рукой и добавила, - Я приехала в агентство по звонку, женщина встретила меня прямо у входа, сказала, что дело срочное. Сунула мне в руки конверт, назвала адрес, дала деньги и все.
- Адрес был где-то записан?
- Нет, я его запомнила. Я отлично запоминаю адреса. Дом у кладбища в Бон Темпс. – Повторила снова девушка.
Эрик медленно прикрыл глаза и спокойно сказал:
- Пэм, займись ею.
Пэм брезгливо сморщилась, не спеша, словно по воздуху, подплыла к девушке. Та уставилась на вампиршу с любопытством и ужасом, а Пэм, взяв ее повыше локтя, рывком подняла девушку со стула. Та оказалась лицом к лицу с Пэм, и, оцепенев, расширившимися глазами заглянула в бездонные глаза вампирши.
Через полчаса девушку отвезли к тому же захолустному кинотеатру, возле которого ее нашла Пэм. Девушка ничего не помнила, а проведенный в обществе вампиров час с небольшим навсегда выпал из ее жизни.
Эрик не почувствовал удовлетворения - информация, что он получил почти ничего не прояснила.
Понятно было лишь то, что конверт с дорожными документами – билетами, страховкой и прочим был подменен и Билл со Сьюки отправились в неизвестном самолете в неизвестном направлении.
Эрик узнал, что приблизительно в одно время из аэропорта Нового-Орлеана отправились пять «спецрейсов» - три международных и два местные. Один самолет улетал в Германию, один в Мексику и один в Японию. Два самолета летели в Даллас и Нью-Йорк. И хотя Сьюки Стакхаус и Билл Комптон прошли регистрацию именно на Токийский рейс, оказаться они могли на любом из этих самолетов. Эрик был в этом уверен. В чем бы его не уверяли все службы, спасатели и представители японской корпорации, организовавшие приглашение Билла и Сьюки и их перелет. Возможным казалось и то, что Сьюки улетела одним рейсом, а гроб Комптона погрузили в тот самолет, что потом разбился на территории Японии. Ведь на месте крушения нашли три исковерканных дорожных гроба. Все были пусты. Что являлось вполне закономерным – от вампира, попавшего в огонь не остается ничего.
Когда Эрику вернули кольцо, подаренное им Сьюки, он потребовал показать ему ее «останки». Никто не противился этому и его требование выполнили. Опознавать там было совершенно нечего. Но то, что он увидел не принадлежало Сьюки. В этом он был уверен. Совершенно уверен.
Ночью после «похорон» он пришел на кладбище к свежей могиле, на которой было имя той, которую он любил. Он привык владеть всем, что было ему необходимо, всем, чего он мог желать. Но эта смертная женщина все время ускользала от него. Он занимался с ней любовью, они проводили вместе время, они были близки, но так и не стали друг другу чем-то большим. Теми, кем должны были стать.
Он совершил роковую ошибку, отпустив ее так далеко одну. Да, был еще Комптон, но и он исчез, слепо поверив происходящему. Справедливости ради нужно сказать, что все приглашения на работу в Японию были совершенно подлинными.
Эрик связался с головным офисом корпорации в Токио и там все подтвердили, выразив сожаления и соболезнования. А также вполне по-японски сдержанную досаду по «утрате ценных кадров».
Кто же так ловко и ужасно вмешался в нормальный ход событий? Кто все обставил таким ужасным образом? Кто смог организовать поддельный рейс и погубить самолет с пассажирами ради того, чтобы все поверили в гибель Сьюки и Билла?
Пока ничего из этого Эрику было неизвестно.
В окружении Эрика почти ничего не изменилось. Почти. Исчез лишь один из его недавно принятых на работу в качестве дневных посыльных. Майкл, так звали огромного, излучавшего мощь и бесстрашие перед вампирами, парня, которого Эрик принял на временную работу по рекомендации Виктора Мэддена. Майкл выполнял для Эрика незначительные поручения, делал это с предельной точностью и быстро. Именно ему Эрик, после некоторых колебаний, поручил передать Сьюки букет и записку. Всегда предельно осторожному шерифу не очень хотелось давать это поручение именно Майклу, но он оказался единственным свободным дневным представителем в тот день.
Мог ли быть Виктор Мэдден, представитель короля, замешанным в этом? И мог ли он быть в этом замешан без ведома самого короля вампиров Фелипе де Кастро, давно обративший свое пристальное внимание на Сьюки?
Неужели, не имея возможности законным образом разрушить узы, связывавшие Эрика и Сьюки в результате обряда, король пошел на столь хитроумный и громоздкий по выполнению план, похитив девушку? И где она сейчас находилась – на территории Америки или же была вывезена за ее пределы?
Сколько вопросов – и пока ни одного ответа.
Но как бы там ни было – Эрика не остановит даже то, что он вынужден будет противостоять самому королю.